Опасные связи [1-3]
Опасные связи [4-12~]

1

Светлана Михайловна жила одна в трёхкомнатной квартире. Сыновья разъехались по заграницам, с бывшим мужем Николаем тянулась кровопролитная десятилетняя война. Как началась тогда феодальная междоусобица на почве ревности, так и тянулась все эти годы. Николай наездами из Москвы проверял, хорошо ли заперта дверь в комнату, определённую ему через суд, не пропало ли чего на положенной жилплощади. Светлана давно бы разменяла квартиру и разъехалась с бывшим мужем, если бы не страх быть обманутой. Рынок жилья не вселял доверия, женщина боялась в результате обмена очутиться на улице. Так и жила она все эти годы: продолжая ненавидеть бывшего, трястись в страхе перед его приездом. Ведь каждый раз, когда он приезжал, разгорался скандал, летели обзывательства, хлопали двери. Светлана Михайловна в слезах уходила в свою комнату, проклиная Николая. Она меняла замки, потому что подозревала, что кто-то ходит по квартире во время её отсутствия. В следующий раз Николай выламывал входную дверь. Срабатывала сигнализация, приезжали автоматчики из охранной организации, удостоверялись, что жилец на законных основаниях проник в квартиру, и уезжали, посмеиваясь. Квартира эта трёхкомнатная на последнем десятом этаже славилась частыми вызовами как среди охранников, так и у врачей неотложки. Поздней осенью Светлана Михайловна часто болела, и тогда ей требовался жаропонижающий укол.

Последние два года Светлана сдавала большую комнату с балконом студентам. Сначала двум девочкам, а в следующий учебный год двум мальчикам.

Мальчики ей больше понравились, они всегда убирали за собой, не имели дурных привычек, никого не водили. Собственно, с девочками, возможно, ей просто не повезло, но она склонялась к мысли, что мальчики по природе своей веселее, не завистливы, не сплетничают за спиной, и вообще надёжные съёмщики, в отличие от девочек.

Заканчивалось лето, и Светлана Михайловна тяжело переживала утрату мальчиков. Одному дали комнату в общежитии, другой нашёл место поближе к университету. В поисках новых постояльцев Светлана отправилась в Экономический университет, где когда-то учился её сын.

«Сдаётся комната для двух студентов», — написала она в объявлении, которое прикрепила скотчем на доске объявлений в фойе.

Оставалось ждать и надеяться, что новые съёмщики окажутся такими же благовоспитанными и трудолюбивыми, как её Ваня.

Прошло четыре дня, интересных предложений не поступало. Звонили мамаши, интересовались ценой, спрашивали почему так дорого, возмущались, когда узнавали, что ищут двух мальчиков, а никак не девочек.

За две недели Светлана Михайловна получила лишь два интересных предложения, и оба раза клиенты сорвались в последний момент. Кому-то дали общежитие, кто-то сам отказался. Она уже хотела пойти на уступку и начать рассматривать девочек, как раздался звонок.

Звонил молодой человек с явно серьёзными намерениями:

— Хозяйка, комнату ещё не сдала? — спросил он грубым голосом. Жёсткий осуждающий тон не терпел пререкательств.

— Нет ещё, — спохватилась Светлана Михайловна, приходя в себя. На секунду ей показалось, что звонят из налоговой.

— Вечером в восемь зайду, — парень быстро шёл по улице, отвечал рассеянно.

Светлана решила показать молодому человеку, кто главный в данной ситуации:

— Извините, как вас зовут? — начала она, повысив голос на пол октавы.

— Игорь, а что? — парень немного сдал назад.

— Так вот, Игорь, — Светлана включила стервозность на полную катушку. — Приходите завтра в шесть, сегодня меня не будет дома.

— Завтра в шесть я смотрю другую комнату. А сегодня вашу. Так что сидите дома, мамаша, ровно в восемь я у вас, — и он бросил трубку.

От такой наглости у Светланы Михайловны сразу разыгрались нервы. Как часто бывало, когда она накручивалась из-за бывшего мужа, она начала выдумывать тысячу причин, чтобы не оставаться вечером дома. Но планов на вечер у неё абсолютно не было. Кроме церкви, магазина и дачи она никуда не ездила и не ходила. Поэтому решено было остаться, чтобы как минимум посмотреть на наглеца, который возомнил себя пупом земли.

Что она ни при каких обстоятельствах не станет сдавать такому хаму комнату, Светлана Михайловна решила сразу, ещё не повесив трубку. Теперь ей хотелось насладиться местью, сообщить молодому зарвавшемуся человеку печальную новость — комнату уже сняли.

— Буквально час назад приходили. Так что извините, — Светлана заранее выбирала выражения, красуясь перед зеркалом, предвкушая, как расстроится хамоватый быдлан.

Чтобы подчеркнуть своё прекрасное настроение и расположенность к снисходительной беседе, она надела яркое красное платье с глубоким декольте, колготки, туфли. Она всегда наряжалась, когда приходили незнакомые люди. Те же родители студентов, например. Все должны воспринимать хозяйку квартиры как женщину красивую, интересную, знающую себе цену. Так и за комнату проще торг вести.

Светлана уселась смотреть телевизор в семь-тридцать, и полчаса, пока ждала гостя, настраивалась на игривый приём. Она не будет спешить, медленно проследует к двери, пускай мужлан поволнуется, ведь она не сказала «да». Пускай постоит под дверью и подумает, как в следующий раз договариваться. А потом, когда она откроет ему и впустит внутрь, специально покажет ему комнату — пускай облизнётся, он, конечно, сразу загорится желанием принять выгодное во всех отношениях предложение. И тут она ему сообщит пренеприятнейшее известие: комната уже сдана.

— Но вы оставьте телефон, если что-то поменяется, я вам обязательно позвоню, — театрально репетировала Светлана, разыгрывая сожаление.

Звонить она ему, конечно, не будет. Лучше уж совсем никому не сдавать, чем такому подонку. Ещё неизвестно, какой у него товарищ.

«Такое же, небось, хамло», — Светлана нервно постучала пультом от телевизора по коленке.

На часах пять минут девятого, а звонка в дверь всё не слышно.

«Опаздывает, гадёныш!» — она злорадно ухмыльнулась, представляя, как не спеша пойдёт открывать, когда он всё-таки изволит явиться.

Но гость не появлялся. Прошло ещё десять минут, и Светлана начала более трезво смотреть на вещи. Её уже не волновало, как она накажет наглеца, ей просто хотелось поскорее избавиться от него. Когда стрелка перевалила половину девятого, она начала подумывать о том, чтобы полностью отключить телефон и лечь спать.

«Жаль, что нельзя отключить дверной звонок», — сокрушалась она.

Ближе к девяти Светлана уже не сомневалась, что парень оказался безответственным балбесом и забыл про неё. Она перешла на кухню и взялась готовить ужин.

Светлана ни с кем не встречалась, но ей очень нравился один мужчина в церкви. Во время службы она часто становилась поближе к нему, чтобы иметь шанс познакомиться. В такие моменты она представляла, как батюшка венчает их.

— Венчается раба божья Светлана и раб божий Андрей, — она давно знала, как зовут мужчину, что он работал в органах госбезопасности, что тоже разведён. Она была безумно влюблена в бородатого высокого жилистого мужчину, который всегда ходил опрятный, красиво одетый, имел интеллигентный, самый умный в церкви вид. Только батюшка мог сравниться в интеллигентности с Андреем Викторовичем. Она бы ни за что не отважилась заговорить с ним первая, хотя чего ей было стесняться. Светлане недавно исполнилось сорок пять, детям — двум парням, мужчинам уже по сути — двадцать пять и двадцать три. Она была умудрена опытом, быстро находила общий язык с незнакомыми людьми в церкви, автобусе, на рынке, но представить себе не могла, хотя бы на секунду, что она первая заговорит с Андреем Викторовичем и попытается заполучить его, — нет уж, увольте, мужчина должен первым проявить инициативу. Иначе и быть не должно.

«Знать судьба у меня такая, и Богу так угодно», — думала она по вечерам, скучая перед телевизором.

Работала Светлана в торговом центре индивидуальным предпринимателем. Реализовывала женскую одежду, которую покупала у оптовиков. У неё была своя точка. Дело не шибко прибыльное, но на еду хватало. Время от времени она нанимала молодую помощницу, которая неизменно отлынивала, училась врать и уходить раньше положенного. Тогда Светлана давала девушке расчёт, и сама становилась за прилавок.

Мужчины, работавшие по соседству, часто обращали внимание на стильную женщину, но в каждой их попытке «подкатить» Светлана видела обычное желание женатого семейного мужчины завести любовницу, поиграть в любовь с благочестивой женщиной. Такой вариант, учитывая личный опыт с Николаем, её никак не устраивал. Кроме того, Светлана считала себя набожной женщиной, которая строго придерживается заповедей, определённых в Библии.

Светлана уже готовилась ко сну, и на часах было десять часов, когда в дверь позвонили. Она только начала снимать с себя платье, чтобы надеть пижаму, когда это случилось.

«Ничего себе! — испугалась она. — Вот это номер», — так поздно открывать кому бы то ни было никак не входило в её планы и уж тем более не вязалось с представлениями о нормах приличия.

«Позвонит немного и пойдёт», — решила она, выходя в коридор.

Она нервничала. Наглец зажал звонок и не отпускал.

«Вот козёл, а!» — взбунтовалась Светлана и начала подумывать о том, чтобы вызвать полицию.

Терпение лопнуло, и Светлана полетела открывать двери. Хотя бы сказать дураку всё, что она о нём думает.

— Вам не кажется, что уже слишком поздно, — сразу выразила она своё негодование.

— Я под машину попал. Пустите, пожалуйста, — раздался развязный хамоватый голос из-за двери.

Светлана задумалась на секунду и, помедлив, всё же открыла дверь.

Сообщение молодого человека не то чтобы встревожило её. Хоть у неё у самой были дети примерно одного возраста с молодым человеком, и, можно было смело предположить, что у бедолаги, попавшего под машину, тоже была мать, которая бы осудила её, не открой она сейчас дверь, — но все эти доводы ни в какое сравнение не шли с обычным женским любопытством, охватившем Светлану Михайловну в тот момент. Ей хотелось взглянуть на человека, попавшего под машину.

На пороге стоял стриженный в ноль парень с бандитским выражением лица, в тёмно-синем спортивном костюме с белыми лампасами, которые тремя тонкими полосами устремлялись по рукам и ногам вдоль тела. Это был борец-крепыш в белых кроссовках. На плече у него висела огромная спортивная сумка с надписью «Адидас» и логотипом-трилистником.

— Здрасьте, — парень зло ухмыльнулся, выставляя на обозрение рассечённую бровь. — Так что, где комната?

Светлана быстро проворачивала в голове варианты. Как бы не обидеть позднего гостя и в то же время избавиться от него красиво.

— Знаете, комнату я уже сдала, — испуганно пролепетала она.

— Так, а посмотреть хотя бы можно? За что такие деньги просят.

— Уже поздно, молодой человек. Я как раз спать собиралась.

— Я только посмотрю и пойду. Две минуты, — упрямый оскал застыл под сверкающим острым взглядом карих глазёнок. Парень держал ручку двери, как будто опираясь на неё.

Внезапно Светлана Михайловна осознала всю шаткость ситуации.

«Сейчас даст по голове и вынесет всё из квартиры!» — стремительно пронеслась ужасная мысль. Рука, державшая дверь, опала. Женщина боролась со страхом, боялась вызвать агрессию у бандита.

— Ну посмотрите, раз вам так хочется, — сказала Светлана и отступила.

«В любом случае, соседи рядом», — думала она.

Наталью из соседней квартиры она предупредила заранее: к ней ходят смотреть комнату.

— Если что, тут же вызывай полицию, — отшучивалась она за чаем.

«Если успеешь закричать, дурочка!» — корила она себя сейчас.

Светлана, идя позади спортивного парня, который даже не потрудился разуться, дрожала от страха, хоть и не показывала виду. Расслабленная фальшивая улыбка не сходила с её лица.

Они прошли по коридору и уткнулись в Т-образную развилку. Двери в обе комнаты возле туалета и ванной были приоткрыты.

— Налево, пожалуйста, — поспешила вставить Светлана.

— А здесь ваша комната? — парень остановился, заглядывая вправо.

— Да, здесь моя, — смутилась Светлана, следуя его взгляду.

— Вы в Бога верите? — спросил парень, заметив икону, висевшую в углу комнаты. Свечки, зажжённые под ней, вздрогнули от сквозняка, ворвавшегося через входную дверь.

— Да, — сухо ответила Светлана.

— Я сегодня ещё не молился. Можно я у вас помолюсь и пойду. Бог меня только что спас, чуть под машину не попал. Хочу поблагодарить Его.

— Ну, — Светлана растерялась, глупо улыбаясь. — Помолитесь.

Парень поставил тяжёлую сумку возле двери ванной и прошёл в Светину светлицу. Опустился на колени напротив иконы и тут же сложился пополам, уткнувшись носом в линолеум.

Светлана замерла в дверном проёме, наблюдая необычную картину. Поведение молодого человека, его открытость, категоричность неожиданно вызвали в ней материнское тепло, притянули к ответственности. Она уже не осуждала парня за хамство, связывая про себя эти вопиющие проявления неуважения с тяжёлым детством.

«У другого соринку в глазу заметишь, а у себя и бревно пропустишь!» — вспомнила она слова из Библии.

— Господи, благодарю Тебя за то, что спас меня сегодня от смерти, — парень уже выпрямился и, сложив ладони лодочками, вслух обращался к Богу, изображённому на иконе. — Если Тебе не сложно, пошли мне ещё место, где можно переночевать. Все думают, что я плохой, потому что сидел в тюрьме. На работу не хотят брать, гонят отовсюду. Спасибо Тебе, Господи, что указал мне путь к спасению, очистил от греха. Спасибо Тебе, спасибо Тебе, спасибо Тебе, — он принялся отвешивать поклоны, опускаясь лицом до самого пола, губами прикасаясь к линолеуму.

На глаза Светланы Михайловны навернулись слёзы. Она смотрела в искренние чистые черты лица заблудшего, читала в них покаяние, в каждом жесте ощущала больше любви к Богу, чем когда-либо испытывала сама. И эти клинышком коротко подстриженные волосы теперь говорили о недавней отсидке. В этот момент, казалось, божественная благодать снизошла на Светлану, она прозрела, увидев всю свою предвзятость со стороны, и устыдилась.

Парень тем временем поднялся, понуро прошёл мимо и, даже не взглянув на комнату, в которой ему заведомо отказали, направился к выходу.

— До свидания, — отстранённо бросил он, вышел в предбанник, устало проследовал к двери. Не закрывая её за собой, вышел к площадке перед лифтами.

Светлана следовала за ним по пятам, не находя слов. Она чувствовала себя виноватой, ужасно плохой. Скверной.

«Это я плохая, я — плохая, а не он!» — кричало её сердце.

А разум тут же грубо втолковывал ей:

«Нет, постой! Почему ты должна поселить у себя уголовника?»

И тогда сердце вновь вспыхивало гневными всполохами:

«Все так думают, и ты такая же. Ты ничем не лучше остальных!»

«Он переночует у знакомых. Где-то же он ночевал до этого?» — выискивал разум отговорки.

Светлана закрыла дверь и быстро вернулась в коридор. Не находя себе места, гуляла она туда-сюда, думала о последствиях.

Стоит ли ей бояться бывшего уголовника? Может, сразу отказаться от опасной затеи. С другой стороны, её комната запиралась изнутри на ключ, и, как минимум, ночью она могла бы не волноваться за свою жизнь. Но что делать с таким постояльцем завтра и в другие дни? Если у него есть деньги, чтобы снимать комнату, значит, не всё так плохо у него с финансами.

«Всё это игра на публику, призыв к жалости!»

Светлана подождала ещё час, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Она надеялась, что необычный гость ушёл достаточно далеко, чтобы не иметь возможности, а главное желания, вернуться. Кроме того, она не будет предлагать ему ничего конкретного, только поинтересуется, где он собирается спать.

— Игорь, а вам есть где ночевать? — напряжённо спросила она, сама не веря, что ввязывается в это дело.

— Да, не волнуйтесь, пожалуйста. Сейчас тепло, я на лавочке в парке посплю.

Игорь шморгнул носом, и у Светланы сердце ёкнуло. Мурашки покатились мелким горохом по коже.

— Так не годится, — тяжело произнесла она. Теперь в ней говорила мать двоих сыновей. — Вы можете простудиться. Возвращайтесь, пожалуйста. Я постелю вам в комнате с балконом, а завтра вы продолжите поиск.

Он вернулся через две минуты, как будто и не отходил никуда от подъезда. Без лишних слов разулся, прошёл в комнату, где уютная кровать, специально купленная Светланой для постояльцев, распахнула свежие благоухающие объятия. Парень кинул сумку у шкафа и, метнув усталый взгляд на Светлану, принялся расстёгивать молнию спортивного костюма.

Света поспешила за дверь, сгорая от нервного возбуждения.

Она всё-таки сделала это, не осталась плохой! Сейчас она замкнётся у себя в комнате и проспит до утра, как младенец. Потому что нет ничего приятнее, чем сон с чистой совестью.

2

Светлана Михайловна проснулась на рассвете, долго лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам в квартире. Там было от чего прийти в смятение. Разум вновь возобладал над сердцем, упрёки посыпались на милосердную душу.

«Зек», как она его теперь называла про себя, не церемонился, разгуливая по квартире. Сначала он, насвистывая, посидел в туалете, громко хлопнул дверью, не обращая внимания на то, что дверь, ведущая в комнату Светы, находится здесь же, и дверь эта по-прежнему закрыта, а значит, можно сделать вывод, что хозяйка квартиры ещё спит и следовало бы вести себя потише. Потом он, судя по хлопку и внезапно возникшему сквозняку в коридоре, вышел на балкон. Через минуту оттуда сладко потянуло куревом.

Светлана Михайловна встрепенулась:

«Даже не спросил, можно ему курить или нет!»

Студенты, жившие у неё раньше, о такой наглости не смели и мечтать. Понимая, что нужно немедленно принимать меры, так сказать «перехватить инициативу», Светлана Михайловна подскочила и быстро оделась, затем расчесалась перед зеркалом, критично разглядывая лапки-морщинки вокруг глаз. В этот раз Светлана надела бежевую кофточку, которая выгодно подчёркивала бюст, и голубые джинсы-стрейч, приятно обтягивающие бёдра. Обычно, при студентах, Света ходила в длинном махровом халате и схожих ворсистых тапочках. Но от уголовника Игоря чего хочешь можно было ожидать. Света боялась его, мало ли молодому пацану моча даст в голову! Вышел недавно из тюрьмы, «откинулся», кажется это называется? Нельзя давать ему повода думать, что она, например, ходит голая под халатиком.

Что, кстати, порою так и происходило.

Так что, выходя из комнаты, Светлана Михайловна настраивалась на деловой лад. Сейчас она позавтракает, сообщит Игорю о намерениях и попросит его покинуть квартиру, так как новые постояльцы придут заселяться уже сегодня. Кроме того, ей нужно идти по делам, а оставлять молодого человека одного в чужой квартире негоже.

Так она думала, идя по коридору на кухню, где уже, судя по звукам, хозяйничал молодой человек.

— Доброе утро, как вы спали? — Игорь встретил её довольной улыбкой.

— Хорошо спала, — Света критически осматривала поле боя. На сковороде шипела яичница из шести яиц, тут же лежали кусочки сала и отваренная вчера картошка. Эти продукты она купила сама, продукты, которую Игорь без спроса готовил, принадлежали ей.

— Я решил приготовить вам завтрак. Вы такая добрая и красивая. Таких людей я ещё не встречал. Садитесь, пожалуйста, — Игорь держал в руках кухонное полотенце, довольно потирал руки. Он был одет в белую помятую майку, вытертую почти до дыр, те же спортивные штаны, что и вчера. Чёрные носки светились дырочкой на большом пальце.

Света безвольно рухнула на стул. Возражать и упрекать парня в том, что он без спроса орудует на чужой кухне, не было сил и желания.

«Сейчас позавтракает и пойдёт», — думала она про себя, а вслух завела светскую беседу:

— Знаете, я бы не хотела вас торопить, но дело в том, что уже сегодня придут две девушки с вещами. Они раньше снимали эту комнату, а в этом году до последнего момента тянули. Вчера вот позвонили сразу после вас, — Светлана никогда не волновалась так сильно. Ей казалось, что каждое её слово обрастало ложью, кричало сомнением, выставляло её бессовестной лицемеркой.

Игорь молчал, угрюмо ковыряя вилкой яичницу на тарелке.

— Гоните меня, да? — внезапно спросил он жёстким, как наждак, голосом. При этом он поднял на неё свои безумно красивые ясные карие очи, и она уже не могла избавиться от мысли, что поступала скверно.

— Я бы правда хотела, чтобы вы остались, — извиняясь, затараторила она. — Но вы же понимаете, я пообещала студенткам и теперь не могу отказать им, — она сопроводила свои слова умоляющим взглядом.

— Понятно, кому я такой нужен, — парень смотрел в упор испепеляющим взглядом. — На работу не устроишься, комнату не хотят сдавать, все боятся, думают на зоне только воры да убийцы сидят.

Широко открыв глаза, пристыженная, Света сидела неподвижно, по телу медленно волнами сползали мурашки. Она нервно сглотнула и хрипло спросила то, что её так беспокоило всё это время:

— А за что вы сидели?

Игорь опустил вилку, та звякнула по тарелке. Повёл головой в сторону, словно из него кусок живого мяса вырвали.

— Да было одно дело по пьяни. Подрался. А потом вспомнили, что я профессионально боксом в детстве занимался, и пошло-поехало.

— Долго вы сидели? — Светлана сочувственно рассматривала скромное ясное лицо парня, который отводил глаза в сторону. Рассказывать ему явно не хотелось.

— Два года.

Света опустила глаза на тарелку.

— И когда вас отпустили? — она говорила тихо, бросая короткие ласковые взгляды на парня.

— Три дня назад и отпустили. Вот, я подумал, найду себе работу, комнату, устроюсь как-нибудь. Начну жизнь сначала. Только, видно, никому я здесь не нужен.

Света ногтиком скребла стол. В моменты отчаяния, как сейчас, она бурно переживала чужое горе. Теперь ей казалось, что помочь этому парню — её прямая обязанность, что сам Бог послал ей испытание.

— А работу где будешь искать? — она инстинктивно перешла на «ты», открытость Игоря поразила её до глубины души.

— В магазине грузчиком сначала посмотрю. Потом, может, водителем возьмут. На права только надо сначала выучиться.

— Хм, — Света уже приняла решение, её глаза опасливо скользили по кухне. «Нельзя же отдавать всё и сразу», — думала она.

— Давай тогда так поступим, — Светлана выпрямила спину, подняла подбородок, готовясь сделать деловое предложение. — Студенткам я скажу, что комнату сдать не могу, придумаю что-нибудь. А ты поживи пока здесь до первого октября. Если всё хорошо сложится, то будем дальше думать. А пока что ищи работу. И половину денег за комнату тебе нужно заплатить уже сегодня. Согласен ты на такие условия?

Игорь поднял посветлевший взгляд, ухмыльнулся краешком губ:

— Спасибо вам. Я как только вас увидел, сразу влюбился. Есть такие люди хорошие, которые всем помогают. К нам в тюрьму иногда приходил священник, Библию читал. У вас тоже очень доброе сердце.

Неожиданно Игорь протянул руку через стол и взял Свету за пальчики. Тепло его влажных пальцев передалось ей волнительной дрожью. Парень гладил её большим пальцем. Она попыталась забрать руку, но он только сильнее сжал её. Привстав, он неожиданно наклонился над столом и поцеловал её пальчики. Теперь его губы, мягкие и тёплые, оставляли влажный след на коже.

— Ну ладно, хватит, — Светлана вырвалась и, жеманно улыбаясь, выскользнула из-за стола. Гибкой толстой кошкой она прошмыгнула за дверь и полетела по коридору в комнату. Сердце бешено колотилось в груди. Она улыбалась при этом, как десятиклассница, краснела до корней волос.

Закрывшись в комнате, Света упала на кровать и накрыла лицо ладонями. Влажный поцелуй подсыхал холодным облачком на запястье.

Постепенно возбуждение дел сердечных спадало, уступая место трезвому осмыслению.

3

Светлана решила не допускать больше никаких прикосновений со стороны уголовника.

«Пускай поищет себе молодую, это же не дело», — в глубине души она боялась, что Игорь попытается соблазнить её, чтобы не платить за комнату. А значит, все его попытки проявить галантность сводились к одной корыстной цели: использовать её в личных целях. Но Игорь оказался не так-то прост. Уже вечером он отсчитал половину суммы, причитавшейся за комнату, причём в валюте, а не местных тугриках, переведённых по курсу.

«Валюта у него есть, — переваривала акт предварительной оплаты Света. — А всё прибедняется!»

Она отделила Игорю полку в холодильнике, выделила шкафчик на кухне, разграничила вещи в ванной, обозначила правила пользования стиральной машиной, газовой плитой, туалетом. Всё как обычно: за два года общения со съёмщиками она научилась строить деловые отношения, не толкаться на кухне, следить за порядком не только у себя, но и в сдаваемой комнате. Игорь, получив ключи, теперь мог свободно уходить и приходить, когда хотел.

К полудню Светлана отправилась на торговую точку. Слова Игоря о «влюблённости» не выходили из головы. Она и отмахивалась от пошлых мыслей, и прикрывала улыбку на губах, стоя на автобусной остановке, словно кто-то мог проникнуть к ней в голову и подсмотреть её фантазии.

«Молодой, только вышел из тюрьмы, — думала она. — Конечно, и девушка ему нужна, и любви хочется. Все люди так устроены», — она мечтательно вздыхала, пытаясь сместить акцент фантазий на материнскую любовь.

Светлана чувствовала, что делала большое благо для Игоря, и эта мысль согревала её. Все эти дни она летала на крыльях, как летают маленькие девочки, которым родители неожиданно дарят щеночка. Страх перед бывшим зеком Игорем постепенно проходил, уступая место любопытству. Она хотела знать про парня как можно больше, вечерами заводила с ним непринуждённую беседу, выдерживая расстояние, чтобы случайно не попасть в объятия. Для себя она давно решила, как поступит, если ситуация зайдёт так далеко.

«Нужно оставаться спокойной и ни в коем случае не поддаваться панике. Сразу предупредить, что за изнасилование дают срок».

Простодушный Игорь не скрывал фактов из своей биографии. Так Света узнала, что отец Игоря бросил семью ради другой женщины, но до этого он пять лет отсидел в тюрьме. Мама Игоря — очень хорошая добрая женщина, похожая и внешне и по характеру на Свету, — к сожалению, пристрастилась к алкоголю. У Игоря также есть младшая сестра, которая живёт с мамой в посёлке городского типа, работает на ферме дояркой.

Прошло четыре дня с момента, когда Светлана Михайловна приняла решение оставить у себя уголовника Игоря. Каждый вечер они общались за чаем, пересекались, поначалу случайно, но на следующий день уже намеренно искали общения, чтобы поделиться новостями.

Светлана заглядывалась на Игоря. Она уважала мужественность в его суждениях, пускай и молодых, уверенность в поступках, серьёзность намерений. Жизненный опыт Игоря, его прямолинейность, резкость, порою обиженность на судьбу, вызывали в ней материнское чувство. Ей хотелось помогать, стать для Игоря если не второй мамой, то как минимум ангелом-хранителем. Они по-прежнему общались на «вы» и на «ты». Он обращением на «вы» выражал уважение, она, говоря ему «ты», показывала, что доверяет и относится как к ровеснику сына.

— Светлана Михайловна, сегодня у нас праздник, — радостно сообщил ей Игорь на пятый день знакомства, когда она, придя с работы, добралась наконец до кухни.

— Да? Интересно какой, — Светлана замешкалась в коридорчике, разглядывая необычно весёлое выражение на лице Игоря.

— Я устроился на работу, — гордо сообщил он. — И всё благодаря вам.

— Мне, — она удивлённо повела бровями.

— Да, вам, — он кивнул, пододвигая ей стул. — Если бы не вы, то поехал бы я жить в свою деревню. Вы — мой ангел-хранитель! — он неожиданно опустился перед ней на колени и взял её руку в свои. Медленно приложился губами.

— Ты что, пьян? — она даже не пыталась забрать руку, понимая, что данное проявление любви просто жизненно необходимо Игорю.

— Нет, но если вы согласитесь выпить со мной чуточку вина, то я стану чуточку пьян.

Она сдержанно усмехнулась, облизывая пересохшие губы. Соглашаться или нет?

— Я думаю, можно выпить по одному бокалу, чтобы отметить это важное событие.

— Очень важное. Невероятно важное, — Игорь затанцевал возле холодильника, доставая закуски. — Вы самая лучшая женщина на свете. Не понимаю, почему вы живёте одна.

Этот вопрос — простой и очевидный — не обидел её. Она уже привыкла к прямолинейности Игоря.

— Почему я живу одна? — повторила она, делая акцент на последнем слове. Её голос театрально повысился: — Я не одна. У меня есть любимый человек, с которым я иногда встречаюсь, — она расправила плечи, усаживаясь на стул.

Игорь уже достал бутылку красного вина, ловко вскрыл её и так же ловко разливал гранатовый нектар по бокалам.

— Тогда давайте выпьем первый тост за знакомство, — он протянул ей бокал. — Мне очень повезло, что я встретил вас. Я не перестаю благодарить Бога за то, что он послал мне такую женщину. За вас, моя дорогая Светлана Михайловна! — Игорь поднял бокал и медленно потянул глоток.

Света тоже пригубила. Сладкое дорогое вино разлилось приятным теплом по телу. Игорь сел на другой конец стола, и она на секунду забыла о возможных домогательствах.

Алкоголь медленно кружил голову. Нервные потрясения последних дней нашли выход в желании расслабиться. Светлана пила вино, не замечая, как Игорь подливает по чуть-чуть. Он рассказывал ей забавные истории из жизни, вспоминал тяжёлое детство, школу. Она внимательно слушала, переспрашивала, чужие проблемы волновали её как события на экране, ведь с недавних пор она сама играла немаловажную роль в любимом сериале. Постепенно Игорь переключился на анекдоты, которых знал неимоверное количество. Он буквально завалил её пошлыми шутками:

— Парень девушке говорит: пойдём ко мне, у меня игровая приставка есть. Она такая: что за приставка. А он ей: Ну если долго играть, то сантиметров двадцать пять!

Света прыснула со смеха. Игорь продолжил:

— Или вот ещё: идёт мужик по пляжу с колодой карт, видит две тёлки лежат жопами кверху, подходит знакомиться. Спрашивает: «Девушки, в преферанс или в очко?» Одна из них такая поворачивается, смотрит на него вверх и говорит: «А в преферанс это куда?»

Света закрыла раскрасневшееся лицо ладонями. От смеха потекли слёзы, скулы заболели.

— А теперь за любовь. На брудершафт, — Игорь подмигнул, вставая.

— На брудершафт? — Света, осоловевшая, следила игривым взглядом за мимикой опьяневшего постояльца.

— Да, — Игорь жестом пригласил Свету тоже встать.

Они сплели руки и, хихикая, аккуратно подняли бокалы. В воцарившейся тишине каждый думал о своём. Свету так и подмывало сорваться и убежать в комнату, состояние её опьянённое алкоголем и смехом казалось непозволительной глупостью. Где-то в глубине души разум сражался с инакомыслием, пробивался наружу, предупреждая об опасности. Она же горела желанием продолжить веселье, не останавливаться. Глаза её встретились с мужественным взглядом Игоря, и в следующий момент молодой человек привлёк её к себе и впился губами в губы. Он жадно нащупывал брешь во рту, пытаясь протолкнуть туда язык. Она смеялась, вернее улыбалась, насколько это позволяло ей её слабое состояние. От возбуждения захватило дыхание, у парня тоже крышу снесло. Он полез под кофточку, ладони хаотично заскользили по спине, расстёгивая молнию юбки, застёжку бюстгальтера. Неудачные попытки вызвали раздражение, и тогда он просто сорвал с неё кофточку, оставив Свету в одном бюстгальтере. Она, робея перед ним, уже не торопилась в комнату. Игорь нырнул лицом в ложбинку между грудей, рванул бюстик вверх, освобождая колокола. Те заколыхались огромными розовыми ореолами.

— М-м-м, — Игорь вылизывал их широкими горячими мазками, задерживаясь на вялых пористых пупырышках, которые стремительно росли, выпрямлялись в сантиметровые погремушки.

Светлана Михайловна выгибала спину, выпячивала попу, подставляя грудь под жадный рот молодого любовника. Стремительно разгоравшийся пожар страсти, алкоголь, отключивший механизмы защиты, пропитывали её желанием заняться «этим» прямо на кухне.

— Не надо, — шептала она. — Ну всё, хватит, — веки её давно опустились. Выглядывая из-под ресниц, она текла, плавилась под напором молодой, бьющей ключом страсти.

Её раздевали, вертели. Юбка взлетела на талию. Игорь лицом утонул в попе, обтянутой капроном колготок. Он вылизывал её сквозь плотную ткань трусиков, даже так она отлично ощущала мощь его языка.

С неё содрали последний оплот, и она осталась со спущенными до колен колготками. Чёрные ажурные трусики опустились туда же. Игорь руками искал горячее, залитое соком влагалище. Света болезненно вздохнула, когда сильные пальцы наконец впились в вывернутую складку клитора, растянули её и проникли дальше в дырочку, таящую забытые удовольствия.

— Сейчас мы поиграем с тобой в игру, — Игорь поднялся с колен и выпрямился. Его рука продолжала заигрывать с клитором, язык уже не находил препятствия, проникая в такой же сочный, как влагалище, горячий рот.

Ловким движением он смахнул широкий кожаный ремень, удерживающий джинсы, и тут же накинул петлю на запястье Светы. Затянул ремень, но несильно, давая понять, что не собирается делать больно, а лишь хочет поиграть. Дёргая за конец ремня, он потянул Свету в комнату. Ту самую, которую ещё совсем недавно Света сдавала двум студенткам, в которой теперь поселился зек, а одна из кроватей, купленная ею для постояльцев, готовилась стать местом для утех.

Опьянение усыпило бдительность Светы, желание заняться сексом с красивым молодым человеком, пускай и уголовником, поглотило разум. Она подчинялась ловким движениям, забыв о страхе. К тому же Игорь действовал очень умело и постоянно успокаивал её:

— Это всего лишь игра, ничего не бойся. Тебе не больно?

Она мотала головой, ощущая, как медленно, но верно, тело её теряет гибкость. Её связывали верёвкой, появившейся из сумки. Щиколотки и запястья, сведённые в замок за спиной, заставили Свету выгнуть спину.

— Я так не хочу, — внезапно опомнилась она. — Развяжи меня, — паника вдруг охватила её. Ужас происходящего вернул в реальность.

— Совсем не хочешь? — Игорь склонился и заглянул в глаза, притянув за подбородок.

— Нет, — она гневно сверкнула глазами. — Развяжи меня!

— Сейчас развяжу, — покорно согласился он.

Вместо этого Игорь достал из спортивных чёрных трусов толстую колбасу длиной в два обхвата и, стянув крайнюю плоть, сунул её под нос Свете:

— Пососи.

Светлана крутанулась в сторону, обида охватила её. Женщина вспоминала события вечера, так стремительно развивавшиеся. В какой момент она оступилась? Почему боится говорить об изнасиловании сейчас?

Игорь ослабил верёвку, и сел на Свету сзади. Член его, выровнявшийся в палку приличного размера, воткнулся в попу. Света глубоко дышала, борясь со страхом. Её приподняли, подложили подушку под живот. Теперь её попа, разъехавшись двумя полушариями, возвышалась над кроватью.

Член вновь воткнулся во влагалище.

— Надень презерватив, — простонала Света.

— Да надел уже! — он гневно шлёпнул её по заднице. — На, смотри!

Игорь вскочил и подлетел показать.

Вздыбленный член, размером не уступающий бутылке из-под молока, обтянутый тонкой прозрачной плёнкой латекса, уткнулся Свете в губы. Она приоткрыла рот, и тут же твёрдая, как камень, плоть проникла внутрь и уткнулась в мягкое небо. Руки Светы были связаны за спиной, контролировать момент входа она не могла, и всё же сосать член в таком положении было крайне приятно. Такой эрекции, размера она никак не ожидала от невысокого коренастого Игоря. Презерватив вернул ей желание получать удовольствие. Она мягко застонала, соглашаясь с условиями игры.

Игорь придерживал её голову двумя руками и мягко долбил бёдрами. Света лодочкой раскачивалась, погружаясь на член. В голове её, одурманенной комплиментами последних дней, двусмысленными признаниями в любви, вспыхивали странные сокровенные фантазии: молодой Игорь обещал то, чего ей так не хватало в жизни — любовь. Он любил её по-своему грубо, но всё же. Она видела страсть, преданность, открытость, благодарность. Она была старше его, несомненно необходимо учитывать различие в возрасте. Но разве не твердят люди во всех уголках света, что любви все возрасты покорны? Возможно, судьба как раз и свела её с уголовником, чтобы показать ей, как обманчивы нравы.

Он был груб с ней: переместившись назад, вогнал член, не взирая на протесты. Не ждал, пока она примет очевидность, и брал своё. Брал в диком удобном для себя ритме, и она сдалась. Поначалу ещё дёргалась и сжимала ягодицы, пытаясь ускользнуть, но согласившись с насилием, не заметила, как сама увлеклась. Страх окончательно отошёл на второй план. Расслабленное тело развалилось на подушке, растеклось влагалищным соком. Подушка попы заколыхалась под ударами. Свете стало невероятно хорошо, член глубоко влетал внутрь, натирая застоявшиеся трубы. Горячий стержень протыкал её, вскрывал как консервный нож, потрошил, а она стонала, зубами хваталась за простыню. Сила и мощь спортивного молодого любовника, приложенная к вялотекущей жизни, имеет благотворное влияние.

Свету перевернули и, раздвинув ноги в коленках, расщепили пополам. Связанные щиколотки и запястья оставляли её мало возможностей. Света беспомощно барахталась в накатывающих волнах удовольствия. Но главный момент разрешения не наступал. Собственно, он никогда не наступал. Она не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала то, о чём пишут в книгах.

Оргазм. С Николаем она никогда не подходила к черте, не теряла контроль. Секс с бывшим мужем всегда был ритуалом исполнения супружеского долга.

В этот раз всё было иначе: то ли алкоголь так подействовал на неё, то ли необычно большой размер члена, который беспощадно долбил её с огромной скоростью, то ли ласки молодого любовника, зарывшегося лицом в мягкие сферы грудей, — всё это незаметно перевело Свету в фазу неконтролируемого полёта, когда женщина не отдаёт себе отчёта в происходящем.

Игорь нырял языком в рот Светы, выхватывал слюну, которую тут же возвращал со своей. Неожиданно он накрыл её горло рукой и сдавил так, что хрустнули шейные суставы.

— Х-х-х, — захрипела она, выпячивая обезумевший взгляд.

«Это конец!» — мелькнула мысль.

Страх смерти, разросшийся между ног из мелких ручейков удовольствия, медленно слился в оргазмический поток, прихлынул брызгами адреналинового фонтана, который, как из пушки, ударил в голову. Тело непроизвольно затрясло, и Света забилась, как подыхающая рыба, выброшенная на лёд, заревела, хватая воздух ртом. Член, словно вылитый из стали, огромным поршнем пробивал её место любви, мелькая во влагалище. Света вновь очутилась в юности молоденькой девочкой, забила пяточками по попе, изошлась слюной, пытаясь дотянуться до ласкающих губ Игоря. В глазах темнело.

— Да, блядь! — выругался он и плюнул ей в лицо.

Слюна его растеклась по носу, глазам, губам, но всего этого Света не замечала. Дыхание её едва пробивалось наружу, она умирала.

Неожиданно Игорь отпустил руку, и дичайший оргазм эхом прокатился по Светиному телу. Истерзанная душа, доведённая до экстаза, тут же слилась с ярким моментом взрыва. Света жадно глотала сладкий воздух, кончая, как ненормальная, поскуливая в слезах. Поршень во влагалище взбивал белые сливки, замер на секунду, застыл, продолжая влетать, задрался, воткнулся вверх под самый лобок, и вдруг взорвался интенсивным прокачиванием.

Игорь хрипел над ней, опускался всё ниже, слизывая свою же слюну с губ Светланы, вновь выпуская изо рта густые разводы, орошая лицо женщины тягучей смесью, закачивая ей во влагалище львиную дозу спермы.

— Игорёчек мой, миленький, что ты со мной сделал! — шептала Светлана, широко открыв глаза, в безумстве первого в жизни настоящего оргазма вглядываясь в острые глаза хулигана, продолжавшего по инерции взбивать её в молоко.

Опасные связи [1-3]
Опасные связи [4-12~]