Мама [1-12]
Мама [13-63]

1

Первое воспоминание о детстве Женя хранил глубоко в сердце.

Они жили на первом этаже старого пятиэтажного общежития, угловая комната делилась шкафом на две, прихожая служила кухней, тут же обклеенная обоями дверь вела в туалет. В коридоре всегда пахло гарью и тушёной капустой, входная дверь в подъезде громко хлопала, от этого дрожали стёкла.

Женя рос без отца, тот бросил их, когда мама была на восьмом месяце беременности, поэтому отца Женя не помнил.

Зато помнил, как ходил с мамой мыться. Душевые располагались в тёмном вонючем подвале. Мужская — рядом с лестницей, женская — в конце коридора. Мама брала фонарик и первая спускалась в кромешную тьму. Женя держался сзади, сильнее сжимая мамину руку, чтобы не упасть и не потеряться. Лужи на бетонном полу приходилось обходить гуськом вдоль стен, на голову что-то капало, штукатурка крошилась под рукой. Тухлый запах плесени, дохлых крыс и котов щипал глаза, нос. Женя щурился, задерживал дыхание и выдыхал, только когда они достигали спасительной полусгнившей двери. В ней не было ручки, тусклый жёлтый свет сочился из сквозной дырки. Мама цепляла пальчиком дверь, дёргала её изо всех сил и с опаской входила в душевую, придерживая Женика за спиной. Он был весь замотан в махровое полотенце, которое спадало на глаза, скрывало лицо. Он видел только женские ноги, замызганный керамический пол, почерневшие деревянные настилы.

«Нельзя поднимать голову, смотреть», — волновался он про себя.

Мама быстренько заводила его в свободную ячейку, забирала полотенце, раздевалась сама и становилась рядом под горячую струю, бьющую с потолка. Она прятала его, чтобы он не смотрел, чтобы на него не смотрели.

Лейки не было. Плохой дядя украл дождь, украл лампочку, украл кран. Мама подставляла грудь, руки под струю, брызги летели сверху — так Женя принимал душ.

Он жался в тёмном уголке, отвернувшись к стенке. Толстые резиновые сланцы на ногах резали пальцы, проскальзывали, прилипали к плиткам, покрытым тиной, чёрный засорившийся слив пугал волосатыми водорослями, вьющимися вокруг решётки. Женя грелся, прижимаясь к маминому бедру, тыкаясь щекой в её мягкий живот. Густой чёрный треугольник волос перед глазами, казалось, хранил мамино тепло. Мама намыливала мочалку, тёрла ему спину, попу и всё спереди, потом давала указания, как правильно помыть пальчики на ногах. Пока он, согнувшись пополам, тёр ступни, мама наспех намыливалась сама. Её роскошное бархатное тело покрывалось пеной, которая красиво сползала под струёй воды, сбивалась в кучу возле слива. На спине у мамы тёмные волосы сплетались в мокрый хвост.

Потом они мыли голову и уши. Шампунь лез в глаза, Женик бубнил что-то невнятное под нос, а мама строго приговаривала полушёпотом:

— Терпи. Стой смирно.

Он зажмуривался. Иногда краем глаза он улавливал движения женских тел в полумраке. Большие, заплывшие складками, с обвислыми грудями, огромными розовыми ореолами сосков, чёрными волосатыми треугольниками под животами, щербатым целлюлитом на бёдрах и попе — женщины гневно покрикивали на маму, прикрывались полотенцами. Мама огрызалась в ответ. Женик не понимал почему: почему грозные тёти кричат на маму, почему хотят выгнать их из душевой. Он стыдился и боялся их. Мама накрывала его и быстро уводила.

2

Женя поздно начал говорить. В яслях и садике, куда мама сдавала его на полдня, воспитатели считали, что он отстаёт в развитии и должен учиться в специальном интернате. Мама придерживалась другой точки зрения.

— С интеллектом у него всё в порядке! — холодно заявила она, в очередной раз выслушав едкое замечание. — Если не верите, я могу провести тестирование у всех детей.

Ей верили. Марина Дмитриевна, как её звали студенты, только что защитила кандидатскую и знала, о чём говорит.

«Социально-психологическая коррекция и профилактика отклонений поведения детей из неполных семей» — гласила надпись на диссертации молодого специалиста.

Тема была выбрана не случайно. Марина видела, как плохо сын контактирует с людьми, как он постоянно уходит в себя, замыкается. Только в пять лет благодаря её безудержной страсти он начал произносить отдельные слова.

— Мама, — сказал он однажды и посмотрел на неё так ясно, что от волнения у неё перехватило дыхание, закружилась голова. Она отвернулась смахнуть слезы, которые мгновенно наполнили краешки глаз. Потом улыбнулась сыну и, стараясь сохранить спокойствие, присела рядом. Прижалась к нему дрожащей щекой и крепко обняла.

— Сыночек мой любименький, — зашептала она, поглаживая его по спине. — Как хорошо, что ты у меня есть.

Из общежития они переехали на съёмное жильё. Это была крошечная однокомнатная квартира на окраине. И там была ванна.

Женя залезал в чугунный ковш с тёплой водой, мама садилась рядом, поливала ему голову. Он скучал по наготе маминого тела, по волосатому треугольнику, таившему тепло, по мягким колыхающимся холмам с сосками, из которых когда-то текло молоко. Так младенцы неохотно привыкают к новым условиям, когда их отучают от грудного вскармливания.

Родильное тепло мамы очень долго жило в детском сознании Жени. Потом наступило отчуждение.

3

Женя готовился пойти в первый класс, когда это случилось. Он забрался на забор, вытянул руки в стороны. До сих пор он ходил по бордюрам и невысоким железякам. Ему нравилось сохранять равновесие.

— Держись! — сказала мама, протягивая палку.

Он ухватился за кончик и двинулся вперёд, сконцентрировав взгляд на узкой полоске стали. В глубине души Марина восхищалась смелостью сына, каждый раз поощряла рискованные авантюры, надеясь, что сын вырастет уверенным в себе, мужчиной. Это её и сгубило.

Она никогда не забудет, как неосторожно дёрнула палку в сторону, как Женя, потеряв равновесие, соскользнул и ляснулся пахом о железный каркас. Как лежал потом скрючившись в траве, стонал от боли, как она, впадая в панику, жалостливо причитала над ним. Как приехала скорая помощь, забрала их в больницу. Как УЗИ показало гематому и некроз обоих яичек. Как хирург позвал её в кабинет и сообщил, что яички нужно удалять, чтобы избежать нагноительного процесса и сепсиса, потому что существует угроза для жизни. Никогда не забудет, как подписывала согласие на операцию. Как потом потеряла сознание в коридоре.

Вернувшись домой, Женя продолжил жить как раньше, не подозревая об отсутствии яичек. Он и до операции не особо замечал их. Его детская мошонка, аккуратно сшитая хирургом, выглядела как прежде.

Марина Дмитриевна рыдала по ночам, замкнувшись в туалете, проклиная себя за глупость, и выходила только под утро, измученная, с чуткой улыбкой на губах, с распухшим зарёванным лицом.

«Сын не должен ни о чём догадываться, — решила она. — Его счастье зависит прежде всего от моей любви».

Она бросилась ухаживать за сыном.

Мальчик пошёл в школу, сам захотел научиться играть на фортепьяно. В конце года Марина пришла на экзамен и с замиранием сердца слушала, как он выступает. В её глазах стояли слёзы. Она снова винила себя за то, что не уберегла сына. Талантливый мальчик никогда не будет счастлив с такой матерью, думала она. Личная жизнь у неё не сложилась, сына она проворонила, папу найти не смогла. Что он подумает о ней, когда вырастет? Когда узнает, что из-за неё потерял шанс на счастливую семейную жизнь?

От горя ей хотелось выброситься из окна, и только любовь сына удерживала её от самоубийства.

4

Так бывает, что красивая женщина долго не может найти себе мужа. В этом нет её вины. Замкнутый круг знакомств, постоянные хлопоты, неосознанное желание оставаться одной, чтобы не чувствовать зависимости от партнёра, страха расставания, — всё это незаметно укоренилось в жизни Марины как данность.

Она жила ради сына и не искала любви, понимая, как трудно найти любимого человека женщине с маленьким ребёнком.

В педагогическом университете, где она преподавала курс по детской психологии, работали в основном женщины. Мужчины не проявляли активность. Красивая, умная, да ещё с ребёнком вызывала лишь временный интерес, но никак не серьёзные намерения.

Университетской зарплаты едва хватало на еду. Половину забирала хозяйка квартиры, другая разлеталась к концу месяца. Они экономили. Зимой Марина ходила в потёртом пальто, летом в выцветшем старом платье.

В это время у Марины появился шанс подзаработать: старый знакомый, ушедший сразу после аспирантуры в коммерцию, предложил Марине совместно провести тренинги для руководителей предприятий. Она с радостью согласилась, за два часа семинара обещали больше половины её месячной зарплаты.

Первые заработанные деньги Марина потратила на сына. Все до копейки: накупила Жене новой одежды, поменяла ботинки, пальто, задумалась о приобретении фортепьяно.

Приблизился и незаметно прошёл День рождения Марины. Тридцать три года — возраст, когда женская красота застывает перед лицом старости, обнажается в любви к ребёнку.

Видимо, именно этот последний момент и стал решающим для Михаила Ронина — совладельца крупной строительной компании.

Когда он впервые увидел Марину, перед ним стояла красивая зрелая женщина со светящимся взглядом, полным любви, уверенная в себе, интеллигентная. Большие карие глаза излучали тепло, пылали ярким каштановым блеском. Таким же глянцевым пламенем горели длинные слегка растрёпанные волосы, волнами спадающие на плечи и грудь. Драматическое лицо имело идеальную форму овала. Длинный ровный нос, длинные тонкие брови, высокий лоб и скулы, обнажали ранимость души, приглашали к доверительной беседе. Нежные пухлые губы, слегка приоткрытые, нашёптывали чувственность и ласку. Женщина с бархатным голосом жила в своём мире, далёком от бизнеса.

Она была замужем, судя по колечку на безымянном пальце, и приложила все усилия, чтобы выглядеть привлекательно в глазах мужчин, не вызывая при этом пошлых мыслей. Это не спасло её от казуса, случившегося в середине занятия. Она наклонилась, чтобы поднять листик, упавший на пол, и ни один мужчина, пришедший на тренинг, не смог устоять перед соблазном поглазеть на её заднюю часть.

Бёдра широко разъехалась в стороны, рискуя порвать юбку, залитая мышцами попа заколыхалась на пружинистых напряжённых икрах, сведённых вместе. Марина была в зелёной блузке с прозрачными рукавами, бежевой юбке до колен, тёмных чулках и чёрных лакированных туфлях на шпильке. На короткое мгновение чёрные ажурные резинки чулков мелькнули под юбкой, посеяли смуту в мужских сердцах.

Сконфузившись, Марина быстро выпрямилась и продолжила занятие, ловя на себе заинтересованные взгляды. Мужчины напрочь забыли о семинаре, они щупали её, проверяли размер груди. Марина долго не могла отделаться от чувства, что мужские руки шарят у неё между ног. Только через десять минут после небольшой паузы атмосфера в классе вернулась к рабочей.

Марина учила их доброте и доверию, учила относиться к конкурентам, как к потенциальным партнёрам. Делала это свято веря в западные идеалы ведения бизнеса.

Михаил вступил с ней в перепалку, и скоро между ними разгорелась оживлённая дискуссия. Женщина-психолог была умная, даже слишком, по-своему права, но в целом абсолютно заблуждалась. Он захотел доказать ей, что она ошибается, и их общение продолжилось в ресторане. Она опять указала ему на неверность выводов, ведущих к монополии и разрушению, и он опять вспыхнул желанием доказать. Она согласилась лишь тогда, когда очутилась прибитой его членом к постели.

Обхватив Михаила руками и ногами, Марина Дмитриевна впервые за много лет почувствовала себя желанной. Михаил никогда не испытывал ничего подобного. Страсть, проснувшаяся на семинаре, разгорелась в ресторане, переметнулась в постель, выплеснулась в безумном желании обладать непокорной женщиной, чьи шоколадные глаза горели бесподобным блеском любви.

Их роман развивался стремительно. Михаил был женат, имел трёх детей. О том, чтобы разводиться, не могло быть и речи. Через пол-года тайных встреч он предложил Марине трёхкомнатную квартиру в центре города с возможностью выкупа за бесценок по прошествии десяти лет. Типовой контракт, составленный юристами ЗАО «АртСтрой», выглядел более чем подозрительно. Условие, возмутившее Марину до глубины души, заключалось в возможности продавца в любой момент аннулировать контракт. Михаил не разменивался по мелочам: долгосрочное планирование, амортизация всегда интересовали его прибыльностью инвестиций.

Он подарил Марине колечко с бриллиантом, выдал банковскую карту.

И она согласилась с доводами бизнесмена. Но не потому, что любила Михаила. Тот стал ей безразличен, как только ввёл денежный коэффициент в формулу любви, подавил в ней внутренний протест последним неоспоримым аргументом: прав тот, у кого есть деньги. Нет, Марина согласилась, потому что мечтала сделать сына хоть чуточку счастливее, переживала из-за отсутствия у мальчика возможностей. В нежных глазах Женика она постоянно читала немой упрёк, обвинение в свой адрес. Ведь у них ничего не было: ни компьютера, ни стиральной машины, ни даже денег на отпуск. Она устала от нищеты, устала бороться и ждать, когда найдётся мужчина, готовый взять её замуж с ребёнком. Она хотела видеть сына счастливым здесь и сейчас.

5

Женя не жаловался на бедность, он привык к скромным подаркам, привык жить в относительной бедности. Когда мама привела его в новую квартиру, он не сразу оценил значимость события.

— Теперь это наш дом! — восторженно сказала мама, ведя рукой по стене прихожей. — Нравится?

Женя испуганным зверьком заглянул в распахнутые двери комнат. Здесь было столько места, что глаза разбегались.

— А у меня будет своя комната? — настороженно спросил он, чтобы не выдать волнения.

— Конечно, — мама улыбнулась и взяла его за руку. — Какая тебе больше нравится?

Они отправились гулять по квартире и скоро остановились в самой маленькой и самой уютной комнате, которая окнами выходила на проспект.

Жене было двенадцать лет, когда у него появилась своя комната. Он переживал, что нет мебели, телевизора и ковров на полу, но уже через пол-года вся квартира была обставлена со вкусом. Марина неустанно стремилась создать уют вокруг Жени, маленькая комната стала любимым местом сына. Купили наконец компьютер, стиральную машину, широкоэкранный телевизор в зал, микроволновую печь на кухню.

В шестой класс Женя пошёл в новую школу, где сразу ощутил враждебность одноклассников и некоторых учителей. В школе с первого класса углублённо изучали английский язык, проблемы стеснительного замкнутого подростка никого не интересовали. Он получил двойку: одну, вторую. Весь класс со злорадством следил за успехами новенького в освоении английского. Одноклассники потешались над ним, в их глазах он был мягкотелой амёбой — бесхарактерным человечком с тонким голоском и пухлыми губками.

Мама страдала за сына. Из-за отсутствия яичек тот не взрослел, не набирал мышечной массы, не становился мужчиной.

Однажды она пришла пораньше с университета и нашла сына в слезах. Он плакал, зарывшись в подушку.

— Зайка, что случилось? — Марина села на кровать и, наклонившись, обняла сына.

— Ничего, — буркнул он.

Она помолчала, тягостно обдумывая, как вывести сына на откровение.

— Хочешь, я схожу в школу и поговорю с учительницей, — осторожно спросила она.

— Нет, — Женя повернулся лицом к стене и сжался в калачик.

Мама молчала, продолжая гладить сына по спине.

И вдруг он сердито сказал сквозь слёзы:

— Они все меня ненавидят! Зачем мы вообще сюда переехали!

Рука Марины дрогнула и замерла на секунду, бесконечно долгую, отчаянную.

Нельзя останавливаться, иначе упадёшь! Он уже страдает из-за отсутствия мужских гормонов. Надо срочно действовать!

Марина встала, решительно сложила руки на груди, нахмурилась.

— Теперь у нас есть деньги, — задумчиво произнесла она. — Хочешь, будем заниматься дома с репетиторами?

Женя несомненно хотел. Учиться дома намного приятнее, чем высиживать по несколько часов в школе, испытывать страх и отвращение к учителям.

Марина забрала сына из школы и перевела его на домашнее обучение.

— Не часто можно встретить такую заботливую мать, — сказал директор школы, когда Марина зашла к нему забрать документы. Седовласый подтянутый мужчина в костюме при галстуке протянул Марине руку и пожелал успеха.

«Только любовь и ласка», — каждый день перед сном повторяла Марина заветные слова, ставшие мантрой.

6

В восемнадцать лет Женя уже активно исследовал чувствительность половых органов. Он прекрасно помнил падение и последующую операцию, но не догадывался, что лишился чего-то особенного. Его мошонка имела вид втянутого, почти вросшего в промежность морщинистого мешочка, плотного на ощупь. Пенис представлял собой детский отросток длиною в четыре сантиметра. Хвостик дрожал, задирался, когда Женя давил ладонью на лобок, болтался мизинчиком, но неизменно сохранял мягкость и декоративный размер. Зимой, когда Женя приходил с мороза, хвостик втягивался глубоко в лобок и на поверхности торчал лишь кусочек сморщенной потемневшей кожи. Писать с такой дырочкой было крайне неудобно. Женя давил пальцами на лобок, пытаясь выманить пенис наружу, оттягивал кончик. Кожа вылезала на три сантиметра, но тело хоботка оставалось внутри. Терпеть больше было невыносимо, и Женя начинал писать. Моча как будто покидала мочевой, но оставалась внутри. Он пугался, пенис в его пальцах раздувался, как шарик, готовый лопнуть. Женя давил на лобок сильнее и тогда шарик распускался, проливаясь мочой в унитаз. Писал Женя всегда сидя, чтобы не описать себя. Парень очень стеснялся говорить с мамой о таких вещах.

Общение с компьютером началось с игр и интернета. Маме хотелось, чтобы сын занимался по обучающим программам. Так Женя и поступал первое время, пока незаметно не очутился на сайтах для взрослых. Ему только что исполнилось восемнадцать лет, когда это случилось. Он и раньше видел изображения обнажённых женщин, мужчин. Однажды в третьем классе знакомый мальчик показал ему слайды, где голые взрослые дяди и тёти соединялись какими-то палками. В другой раз он увидел карты с полуголыми женщинами, которые засовывали твёрдые длинные предметы в рот и влагалище. О том, откуда берутся дети, рассказали старшие ребята во дворе. В пятом классе он заразился общим интересом, который охватил мальчишек по отношению к девочкам. Поцелуй был так же далёк и нереален, как понимание причин, по которым взрослые занимаются этим. И всё же ему хотелось не отставать, испытать на себе всё то, о чём так много говорят, что скрывают и делают взрослые. Интимные отношения, любовь, поцелуи, казалось, таили в себе больше удовольствий, чем всё остальное в жизни.

Порно ролики открывали новые необъяснимые эмоции. Он активно теребил пенис под столом, левая рука управляла ходом событий на экране, правая натирала крошечную головку, прижимая её к лобку. В эти моменты он чувствовал, как пенис наливается кровью, становится более восприимчивым к прикосновениям.

В это же время Женя испытал свой первый оргазм. Ощущение было настолько ярким и ошеломляющим, что он испугался и потерял контроль. Неожиданно нарастающее удовольствие в пенисе пробилось наружу, как будто всё тело превратилось в натираемую шишечку в штанах. Женя опустился лицом на стол, испуг и стыд поглотили разум. Что если он заболеет теперь и умрёт? Он не понимал, что произошло, пенис в штанах не выдержал и разлился безумным удовольствием. Женя рассматривал прозрачную капельку на полураскрытом кончике пениса, она была похожа на гнойное выделение. Головка выглядела как обычно, но желание ласкать её исчезло. И без того короткий мягкий хвостик быстро терял упругость, втягиваясь обратно в лобок.

Внешне Женя был очень похож на маму: такие же яркие карие глаза, волосы цвета каштан, мягкие черты лица с нежными изгибами носа и рта. Он любил ходить заросшим, чтобы уши скрывались под прядями волос, любил носить кеды и джинсы.

Отсутствие мужских гормонов в организме сразу после операции начало сказываться на фигуре мальчика. Он оставался ребёнком, продолжая расти. Тонкие руки и плечи вытянулись, между грудью и животом образовалась небольшая талия, мамины бёдра проявились в округлости ягодиц и ширине костей таза, ноги сохраняли стройность и кошачью гибкость. Если бы не лёгкие жировые отложения на груди, бёдрах и попе, которые начали расти в период полового созревания, Женя не стал бы беспокоится по поводу тела. Но соски припухали, зудели по ночам, тёрлись об майку. Он начал чаще смотреть на себя в зеркало, искать в отражении образы, подсмотренные в кино. Особенно сильно он переживал из-за размера члена. Хвостик, болтающийся между ног, как соска, ни на что не годился. Женя полез в интернет выискивать информацию, померил член линейкой, сравнил с расплывчатыми цифрами на экране и понял, что его размер находится в нижнем пределе допустимого. У него самый короткий член, его малыш настолько мал, что не помещается в руку. Чтобы кончить, нужно теребить его тремя пальцами или придерживать одной рукой и натирать другой.

После того случая мысли о собственной неполноценности, уродливости с каждым днём всё глубже врастали в Женино сознание. Он щупал себя, искал яички, они могли прятаться под плотной бронёй втянутой мошонки. Он надеялся, что яички сидят глубоко внутри, под членом, который тоже имел привычку скрываться в лобке.

Мастурбация доставляла временное утешение. Мелькавшие на экране огромные члены с раскрытыми головками и висящими яйцами вызывали зависть, отвращение к себе. Женя скатывался в депрессию.

Его характер тоже поменялся. Если до падения он любил поиграть с мальчишками в футбол во дворе или покататься зимой на лыжах, то после начал избегать игр, где можно упасть или удариться. Он стал более осторожным, рассудительным, застенчивым. Он мог расплакаться у мамы на руках из-за зубной боли или плохой оценки в музыкальной школе. Марина ласкала его в такие моменты, баловала обещаниями, и сын успокаивался.

Мама хранила тепло, возникшее в раннем детстве. Мама была надёжным помощником, отважным защитником, верной подругой.

И всё же он боялся и стеснялся её. Спросить маму о длине члена или неопустившихся яичках, рассказать ей о просмотре порнографии, о регулярной мастурбации — нет уж, Женя скорее сгорел бы от стыда, чем решился бы на такое.

Заниматься с репетиторами было намного легче, чем ходить в школу. Женя сразу почувствовал разницу, у него появилось много свободного времени. В восемнадцать лет интернет, порнография и мастурбация с каждым днём всё глубже затягивали его, приучали к лёгкому удовольствию. Он любил понежиться по утрам, перед глазами возникали яркие сцены, увиденные накануне, руки сами находили пенис. Пальчики оттягивали кожицу крайней плоти. Крошечная головка уже почти раскрылась, меняла цвет при нажатии с бледно-розового на фиолетовый, бордовый, белый. Мягкий пенис вытягивался под давлением пальцев, крайняя плоть сползала вниз, притянутая за уздечку. Женя сгибал ноги в коленях, чтобы под одеялом появилось место для движения рук. С сумасшедшей скоростью он гонял кожицу на головке, зажав её тремя пальцами.

Но оргазм наступал редко. Как Женя ни старался, он испытывал лишь отдалённые позывы. Удовольствие тонкой струйкой лилось из пениса, не желая срываться бурным потоком. Женя отчаивался, обессиленный, валился в постели, вытягивая ноги. Затем, немного отдохнув, снова брался за работу. Наконец наступала долгожданная разрядка. Из миниатюрных губок головки вытекали липкие водянистые капельки.

7

Стояло жаркое лето. Женя только закончил одиннадцатый класс, готовился к поступлению в университет. Его комната располагалась в конце коридора, рядом с ванной и туалетом. Мама спала напротив, в комнате с балконом. В тот день Женя проснулся рано, как всегда долго лежал в постели с закрытыми глазами, ожидая, когда мама уйдёт на работу. Он хотел поскорее включить компьютер, зайти на любимый порно-сайт. Репетитор по математике и физике придёт в десять, будет всего час, чтобы помастурбировать.

Дверь в коридор была открыта, Женя забыл закрыть её накануне и теперь жалел об этом. Он лежал с закрытыми глазами, сердито подглядывая в щёлочки. Мама собиралась на работу, а он не мог даже поиграть под одеялом. Кровать стояла возле окна, поближе к батарее — так он попросил, когда они переехали. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как притворяться спящим. Отвлекать маму от приготовлений тоже не хотелось, иначе она побежит на кухню готовить завтрак, и тогда её уход затянется ещё на полчаса.

Мама возилась с гладильной доской, видимо, готовилась к важному мероприятию. Она как правило не стеснялась Жени, тем не менее он редко видел её в нижнем белье или полураздетой, как сейчас.

На ней ничего не было, кроме колготок, синей обтягивающей маечки и туфелек. Тонкая полоска чёрных стрингов врезалась в попу под колготками, серёжки-кольца покачивались в ушах. Мама впопыхах гладила костюм и блузку, следя за тем, чтобы утюг не перегревался.

Пар с шумом вырывался из дырочек, загоралась оранжевая лампочка. Мама наклонялась, чтобы рассмотреть значения на круглом регуляторе утюга. Она боялась спалить блузку.

Мамина попа в эти моменты разъезжалась в стороны, открывая вид на чёрную полоску стрингов, заложенную внутрь. Мамины ноги, обтянутые капроновыми колготками, имели рисунок шахматной доски, переходящий в ромбики и полоски зебры по бокам. Мама выгибала спину в пояснице, чтобы не сутулиться. Она всегда боялась искривления позвоночника. Попа становилась шире, напрягалась, шахматные квадратики растягивались на ягодицах, мамина киска, обтянутая стрингами и колготками, выступала из-под ягодиц двумя выпуклыми дольками, сложенными вместе.

— Ну где же это? — Марина злилась на себя за то, что до сих пор не научилась пользоваться утюгом.

Она завела волосы за плечо, бросила короткий взгляд на спящего сына. Возникла мысль прикрыть дверь, чтобы не мешать ему спать. Но потом подумала, что можно ещё успеть приготовить завтрак, если он проснётся. И вдруг она заметила характерное движение под одеялом. Или ей показалось?

Она улыбнулась, представив, что сын мастурбирует и она ему помешала. Но потом вспомнила, что она ужасная мать и сын никогда не сможет заниматься любовью, как все здоровые мужчины. По её вине.

От накатившей тоски она чуть не расплакалась.

И всё же ей казалось, что он мастурбирует. Одеяло слегка покачивалось, незаметно, едва заметно. Женя притворялся, что спит. Его глаза с закрытыми веками были направлены в её сторону, ресницы подрагивали.

Она смутилась. В какой-то момент ей даже показалось, что он думает о ней. Раз так, она могла бы зайти и поцеловать его в щёчку. А что если он спит, и ей показалось?

Тогда, чтобы проверить свою теорию, она осторожно согнулась пополам и, повернувшись к сыну попой, прикоснулась к чёрным туфлям на шпильке, якобы протирая их. Украдкой бросила взгляд, посматривая из-за щиколоток.

Он не спал. В этот момент одеяло заметно подрагивало в районе пояса. От восторга у Марины захватило дыхание.

Сын мастурбирует, думала она, у него есть эрекция и желание! Это уже хорошо. Значит он хочет заниматься сексом, значит он может получать удовольствие.

Будто гора свалилась с плеч Марины — так она переживала увиденное. Часть вины — небольшая толика этого горького чувства — отошла в прошлое.

Марина боялась вспугнуть сына. Она ещё не отошла от приятного сюрприза, покрутилась немного в коридоре, приводя мысли в порядок. Если сын мастурбирует, думала она, то лучше не мешать ему. С другой стороны, так хотелось поцеловать его перед уходом. Её маленький мальчик стал взрослее, проявил себя как мужчина.

Она не выдержала и медленно пошла к нему в комнату. Медленно, потому что не хотела его напугать.

Встав перед сыном на коленки, она погладила его по волосам и приложила губы к щеке, краешек его рта оказался мокрым.

В этот момент губы сына приоткрылись, грудь выгнулась. Марина с удивлением наблюдала, как сын дрожит под её поцелуем. То ли он потягивается, то ли возбуждён, думала она. Тихий всхлип вырвался у Жени из груди. Как бы она хотела заглянуть под одеяло, посмотреть сейчас на его напряжённый пенис. Она почти не сомневалась, что сын только что испытал оргазм.

Лучше не приставать к нему сейчас с глупыми вопросами, думала она. Сделать вид, что ничего не заметила. Последние три года, принимая душ, Женя всегда запирался в ванной. Видимо, ему есть, что скрывать.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему в самое ушко и носиком потёрлась о висок.

Он открыл глаза, достал руки из-под одеяла и обнял её за шею. На губах его играла блаженная улыбка.

— И я тебя, — сказал он, целуя её в щёчку.

8

Когда Марина ушла, Женя долго лежал в постели, ошеломлённый случившимся.

Возбуждение при виде мамы в колготках возникло так неожиданно, зарядило его диким желанием прикоснуться к настоящему, а не виртуальному, погладить, потереться об любимого человека, который не обидит, не оттолкнёт.

Мама словно специально выставила попу напоказ. Она была так похожа на зрелую порно-актрису. Женя и раньше считал маму привлекательной. Теперь же, когда он впервые испытал к ней влечение, он вдруг осознал, насколько она сексуальна. Она была намного старше его, но не настолько, чтобы вызвать неприятие. Наоборот, она выглядела опытной и могла бы научить его общаться с девушками. У неё ведь давно не было мужчины. Возможно, она скучает без мужской ласки. Возможно, даже хочет заняться сексом, но не с кем. Возможно, он мог бы помочь ей получить удовольствие, если она поможет ему…

Необычный поцелуй, которым она одарила его — ведь она никогда раньше не целовала его во сне. Всегда давала поспать, тихонько уходила на работу. Она наверняка догадалась, что он не спит. И как он взорвался, почувствовав её нежные влажные губы на щеке. Как сладко она пахла духами и помадой, как липли её губы к подбородку, как щекотали нос её волосы — разве можно сравнить эти ощущения с интернет-порнографией?

Весь день Женя ходил взбудораженный открытием. Мама пришла в три, быстро разогрела обед. Он следил за каждым её шагом.

— Как прошёл день? — осторожно спросил он.

Раньше Женя общался с мамой в основном, чтобы попросить денег или пожаловаться. Но сегодня он хотел знать о ней всё: какое у неё настроение, что она собирается делать вечером, пойдёт ли в субботу на йогу.

Марина подробно отвечала на вопросы обычно молчаливого сына. Ей нравилось чувствовать проснувшийся интерес с его стороны. Никогда раньше она не видела сына таким оживлённым, весёлым.

— Могу и тебя тоже записать, если хочешь. Будем ходить вместе, — весело предложила она.

«Сломлен ещё один барьер стеснения, — думала Марина. — Мальчик боялся, что я начну его ругать за онанизм. Надо сказать ему, что в этом нет ничего постыдного».

После ужина Марина собралась помыть посуду, подошла к раковине, сложила тарелки.

— Можно я помою? — предложил Женя и аккуратно забрал у неё губку.

— Можно, — улыбаясь, ответила мама.

Она оставила сына с посудой, а сама прислонилась рядышком к стене. Ей хотелось понаблюдать за своим мальчиком.

«Помощник вырос! — думала она. — Он стал таким взрослым».

— Хотела тебе кое-что сказать, — начала она, глубоко вдохнув. — Парни в твоём возрасте часто мечтают о девушках.

Женя неуловимо повёл ухом, на губах появилась лёгкая усмешка.

Мама собиралась с мыслями.

— Когда парни мечтают, они мастурбируют, — сказала она и замолчала.

Женя улыбнулся ещё шире.

— И девушки, кстати, тоже. Я имею ввиду трогают себя. В этом нет ничего плохого! Все этим занимаются, — спохватилась Марина. — Девушки даже чаще, чем парни. Я тоже этим когда-то занималась. И сейчас иногда, — она застеснялась.

На Женином непроницаемом лице оставалась загадочная улыбка. Мамины откровения вызвали в нём лёгкую панику, приятное тепло возбуждения разлилось по телу.

— Хочешь, сходим в кино? — предложил он. — Там какой-то фильм про роботов показывают.

Они никогда не ходили вместе в кино. Женя предпочитал смотреть фильмы на компьютере, Марина по телевизору.

Женя тщательно мыл каждую тарелку. Столько усердия скрывалось в каждом движении и взгляде. Мама не сразу ответила, резкий переход сына смутил её.

— Да, давай, — неуверенно ответила она.

— А ты наденешь своё самое красивое платье?

Марина усмехнулась.

— А какое тебе нравится?

— Фиолетовое, — не задумываясь ответил он.

Она опять усмехнулась.

Марина готовилась не меньше часа. Приняла душ, высушила волосы феном, накрасила губы, ресницы. Женя изнывал от скуки, но не жаловался, понимая, что она должна выглядеть красиво. Когда она наконец вышла нарядная из комнаты, от восхищения у него захватило дыхание. Мама помолодела лет на десять, лишь едва заметные морщинки возле губ указывали на возраст. Она вдруг стала соблазнительной красоткой, собравшейся на дискотеку, а не в кино. Обворожительной, стройной, зрелой. Фиолетовые цветы джунглей, бирюзовые листья папоротника обтекали мамино тело, попу. Лёгкая ткань платья тянулась, сидела как влитая, открывая подтянутость форм, упругость грудей и попы. Мамины ножки, обвитые завязками сандалий, блестели как подарок: серебристые ленточки с бантиком-застёжкой подчёркивали стройность голеней, изящность ступней.

— Так нравится? — шутливо спросила мама.

У Жени не было слов, чтобы ответить. Он только кивнул, забыв закрыть рот.

Мама не надела бюстик. На улице было тепло, кинотеатр находился в десяти минутах ходьбы. Они шли сначала дворами, затем по проспекту. Марина взяла сына под руку. Цокая шпильками сандаликов, она старалась сохранять равновесие, хотела, чтобы сын гордился красивой мамой. Если встретятся знакомые, думала она, сыну нечего стесняться.

Женя думал о маминых сосках, которые откровенно торчали, натирали тонкую ткань платья изнутри. Груди слегка покачивались, колыхались как две дыни с парным молоком. Казалось, молоко вот-вот разольётся и брызнет на платье.

В кинотеатре он поставил маму в сторонку, а сам занял очередь в кассу. Мама была его девушкой, которая не должна ни о чём беспокоиться. Он купил ей мороженое и проследил за тем, чтобы она не ела слишком быстро.

— Надо слизывать, а не кусать, чтобы горло не заболело. Вот так, смотри, — он показал, как правильно облизывать мороженое, чтобы то не стекало с вафельного стаканчика.

Мама слизывала, довольно улыбаясь. Сладкие капельки оставались белыми разводами на ярких розовых губах, липкими подтёками подсыхали на лодочках ногтей. Ей нравились ухаживания сына. Он взял над ней шефство после утреннего происшествия, после неловкого объяснения на кухне. Она хотела стать ему ближе, мечтала о том, чтобы сын не замыкался в себе, не отгораживался, говорил с ней. Но половое созревание развело их в стороны. Теперь он возвращался к ней. Теперь он знает, что она не против мастурбации. Вовсе нет, здесь нечего стесняться. Это так естественно.

Марина облизывала губы языком, не догадываясь, как соблазнительно это выглядит в глазах сына.

В тёмном зале она взяла его руку в свою, и так они сидели всё время, пока шёл фильм. Марина поглаживала пальчиком его нежную ладонь, ей хотелось влить ещё немного любви в душу сына. Хотелось встать перед ним на колени и слёзно просить прощения за то, что она не уберегла его тогда, за то, что до сих пор не рассказала об удалении яичек. Если бы он знал, как она боится причинить ему боль, как винит себя. Сможет ли он когда-нибудь простить её?

Женя тяжело переживал влюблённость в маму.

«Это неправильно! — корил он себя. — С мамой нельзя так, она же мне родная!»

Но напряжение в джинсах не проходило. Наоборот, он испытывал приятное возбуждение, стоило только маме особенно нежно провести пальчиком с длинным ногтем по запястью, подняться по ладони, стоило только ему заглянуть в мамино декольте, где покоились груди с молоком.

Марина излучала сексуальность, материнское тепло.

Мама со своими психологическими штучками не выскажет то, что думает, размышлял он. Она, конечно же, воспримет его желание как блажь, неопытность, вызванную одиночеством. Объяснит ему, что он должен встречаться со сверстницами, а не со взрослыми тётями. Она, конечно, права. Нельзя думать о таких вещах. Лучше забыть о случившемся.

Вечером, когда мама почистила зубы и легла спать, Женя зашёл в ванную, чтобы принять душ перед сном. Рядом в тазике валялась одежда. Мамины чёрные стринги, аккуратно свёрнутые, лежали сбоку. Что-то заставило Женю взять их в руки, развернуть внутренней стороной к себе. Чёрный треугольник уплотнённой ткани в районе писи был весь покрыт белыми следами подсохших выделений. Это была мамина вагинальная смазка, мамина похоть. Мама весь вечер ходила возбуждённая, текла, желая заняться сексом. Мама мастурбировала перед походом в кинотеатр. Или после. Или до и после…

Это открытие снесло Жене крышу. Хвостик между ног стремительно залился вялым желатином. Женя схватил стринги и прижал их выделениями к головке члена.

— Мамочка, — зашептал он, стянув кожицу с пениса, прижимая головку к выделениям. — Мамуля моя милая…

Его рука быстро разогналась, запястье задёргалось. Он не заметил, как опять испытал дичайший оргазм, уже второй за день. Водянистые капельки стекли по головке и смешались с маминой смазкой. Женя поднёс стринги к лицу. Мама пахла непростительно вкусно: сладким потом, духами, солёной рыбкой.

На следующий день, лишь только мама ушла на работу, Женя опять очутился в ванной. В этот раз, покопавшись в белье, он нашёл белые чулочки-сеточки с подвязками и ажурными резинками, такие же белые ажурные трусики, ажурный бюстик. Разложив бельё перед собой, Женя представил, как мама обнажается, остаётся перед ним абсолютно голой. Он ласкал мягкую ткань трусиков, подушечки пальцев скользили по бархатной коже мамы.

— Мамочка, — шептал он опять, растирая головку пениса.

Пройдёт ещё полгода, Женя не поступит в университет, зато научится незаметно прижиматься к маме. Марина, как всегда, будет приходить с работы, после ужина садиться смотреть телевизор. Он будет пристраиваться сбоку, невзначай прижиматься к ней.

Марина будет обнимать сына в такие моменты. Она по-прежнему переживает их неожиданное сближение. Хочется говорить с сыном о проблемах, которые юноши испытывают в его возрасте, о яичках и операции.

«Когда-нибудь мне придётся рассказать ему о том, что случилось», — думает она.

Тяжело вздыхая, она целует сына в висок, треплет его густые волосы. Они имеют тонкий фруктовый аромат — запах детской невинности. Расчёсывая пальцами волосы, она улыбается краешком губ, втягивая Женин запах. Он, как котик, прижимается к ней, положив голову на грудь, его тепло сливается с её энергией, передаётся ей во сто крат любовью, которая тихо пылает внутри, отпечатывается в каждом ударе сердца: тук-тук, тук-тук…

Женя наслаждался объятиями с мамой. Каждый раз он чувствовал лёгкое возбуждение, мамина грудь вздымается под щекой, её попа, бёдра разъезжаются на диване, отдавая теплом. Он бы хотел заняться с ней любовью, но это невозможно.

Кроме того, он страшно комплексовал. Что подумает мама, если увидит маленький пенис? Ведь его мужское достоинство даже близко не похоже на настоящий член. Женщины на видео в интернете громко стонут от удовольствия, когда мужчины вколачивают в них длинные толстые члены, припечатывают их провисшими яйцами. Почему у него до сих пор не опустились яички? Женщины любят сосать яички. Мама не станет смеяться над сыном? Он умрёт от стыда, если она хотя бы улыбнётся.

«Она ведь мама, она любит меня», — отчаянно настраивает он себя.

И всё-таки чувство страха не покидает его. Он боится, что не справится во время секса, не сможет удовлетворить маму, даже просто войти в неё.

9

Женя хорошо запомнил один случай, приключившийся с ним в девятом классе.

Тогда на проспекте рядом с их домом открылся бассейн. Реклама по телевизору обещала много интересных развлечений.

— Давай сходим? — предложила мама, и Женя, не задумываясь, согласился.

В бассейне их пути разошлись: мама отправилась в женскую раздевалку, Женя остался перед дверью мужской.

Проскользнув внутрь, он занял место в уголке. Рядом копошился мужчина с десятилетним мальцом. Напротив парень примерно одного с Женей возраста вытирался полотенцем. Загорелое лицо блестело румянцем и живостью взгляда, тёмные густые волосы торчали в разные стороны, мышцы играли на руках и животе. Но не это привлекло внимание Жени. Тщательно скрывая интерес, он откровенно пялился на заросший пах этого красавчика: член, испещрённый венками, заканчивался круглым выпирающим кольцом головки, контуры которой создавали отдельный круглый набалдашник под тонкой кожей, просевшие яйца колыхались в такт с движениями бёдер.

По соседству маленький мальчик запрыгал на одной ноге, пытаясь надеть трусы. Соска между ног мальца — такая же короткая и упругая, как у Жени, — задёргалась, задрожала сморщенным кончиком.

После сеанса в бассейне Женя вышел из воды последним. Дождался, пока никого не останется и только потом прокрался в душевую. Стянул с себя плавки, стал под горячие брызги воды. Повернувшись лицом к стене, он смог наконец расслабиться. Он даже закрыл глаза, чтобы не думать о бугрящихся яйцах под плавками парней, о своей миниатюрной соске, прижатой к лобку — мысли, которые не покидали его на протяжении всего сеанса.

Женя намылил шампунем волосы, вода попала в уши, заткнула их. Он ничего не слышал, стоял бочком, задрав руки вверх, зажмурив глаза. Мягкие бёдра покачивались в такт с движением рук, тонкий хвостик скрылся под мыльной пеной. Вода струилась по изящным изгибам талии, стекала на округлые ягодицы. Стройный животик подрагивал в такт с грудками. Пухлые оттянутые соски искали возбуждающий дождик, чувственно гудели, набухали под щекотливым напором.

В этот момент в душ со стороны раздевалки зашли двое. Тот, что повыше, первым заметил Женю. Он замер в изумлении, разглядывая голое женское тело, небольшие грудки с дрожащими сосочками.

- Тфу-ты! - сказал он наконец, заметив детский пенис. - Я думал, баба сюда случайно зашла.

Его друг заржал. Тот тоже пялился всё это время, как он полагал, на девушку, которая по ошибке зашла в мужскую душевую.

Немного успокоившись, парни стянули с себя плавки и заняли места в соседних ячейках.

- Эй, пацан, - обратился к Жене первый обманутый в ожиданиях парень. - Тебе спокойно можно мыться с бабами.

Это замечание вызвало хохот у товарища.

- Я бы даже сказал, лучше тебе мыться с бабами, чтобы народ не смущать.

Друг угорал от смеха.

- Блин, первый раз такое вижу, - захлёбываясь водой, произнёс низкорослый крепыш. - чтобы пацана от бабы не отличить. Димон, пошли скорее, пока у меня член не встал.

Они ржали, наблюдая, как Женя, сгорая от стыда, натягивает плавки на круглый зад, семенит в раздевалку, виляя бёдрами, выжимая на ходу воду из длинных волос.

От стыда Женя готов был провалиться сквозь землю, столько позора не вмещалось в один день, не растворялось во времени. После этого случая он начал закрываться в комнате, грустить в одиночестве.

В такие моменты Женя страдал, сражаясь с ветряными мельницами, не понимая, почему природа наградила его маленьким пенисом. Неразрешимая проблема поглотила разум, поставила в тупик.

С тех пор прошло два года, а он по-прежнему не находил ответа. Лежал в одежде в темноте с закрытыми глазами, отвернувшись к окну, обиженно сложив руки на груди. Пенис так и не подрос, яички не опустились, эрекция легко ломалась в кулаке. Ничего не поменялось. Ничего.

10

Марина приоткрыла дверь и на цыпочках прокралась в комнату.

«Что-то тревожит его», — думала она, не решаясь спросить.

В последнее время она часто находила сына в подавленном настроении, и это её крайне беспокоило.

Она подошла к кровати, опустилась на коленки и погладила сына по спине.

Он не спал. Рука шевельнулась, колени поджались к животу. Как бы она хотела узнать, о чём он думает.

Она легла рядом и прижалась к нему. Продолжая гладить его по плечу, легонько подула в ушко. Она вдыхала в него любовь, растапливала лёд обиды.

Горячий поток нежности нашёл отклик: Женя перевернулся и обвил её тело руками и ногами. Он прижался к ней головой, носиком упёрся в грудь, и она предоставила ему полную свободу.

Она гладила его по густым волосам, радуясь объятиям сына, снова вдыхала его аромат.

— Котёнок мой маленький, — шептала она, целуя его в макушку. — Всё ведь у нас хорошо. А будет ещё лучше. Вот посмотришь.

Женя довольно заёрзал, замурлыкал, сильнее обхватывая маму. Так они лежали достаточно долго, и Марина наслаждалась каждой секундой безмятежности. Время замерло на месте, проблемы отступили перед чувством, которому нет равных.

Женя тёрся об неё носиком, гладил по спине. Его ноги обхватили её бедро. Она чувствовала коленкой его пах и, хотя между ними было два слоя одежды, она заметила с его стороны лёгкое давление. Он тёрся эрекцией, не слишком очевидной и не так ритмично, чтобы выдать себя.

«Он просто хочет в туалет и терпит, — думала она. — Делает это бессознательно».

С тех пор, как она поцеловала его во время оргазма, прошло полгода. Он сильно изменился: стал таким внимательным, обходительным. Но больше всего Марине нравились ухаживания сына. Она подыгрывала, флиртовала как молоденькая девочка. Игра, навязанная сыном, доставляла ей странное удовольствие. Она так легко втянулась, что часто забывала свою материнскую роль. Она хотела стать его лучшим советником, чтобы он доверял ей. И тогда может быть, может, он простит её, когда придёт время рассказать. Он не бросит её, не будет ненавидеть её до конца жизни. Как же она боится, что это случится!

Марина сильнее прижималась к сыну. И в этот вечер и в последующие она искала возможности прикоснуться к нему, стать ближе. Она приходила с работы пораньше, готовила ужин. Источая тонкий аромат духов, садилась за стол, строила глазки.

— Ты такая красивая, — восхищённо говорил Женя.

— Спасибо, — скромно отвечала она, хлопая ресницами.

Её мальчик оживал в такие моменты. Она надеялась, что поможет ему избавиться от стеснения, и он начнёт проявлять интерес к девушкам. И тогда — кто знает — возможно, он найдёт свою половинку. Ведь это главное. Детей можно зачать из донорской спермы — в этом нет беды. Главное, чтобы Женя был счастлив. Да, её жизнь не сложилась, это так, — Марина всей душой желала, чтобы у сына не повторилась её судьба, чтобы он ни от кого не зависел и ни в чём не нуждался.

Для этого нужно придать ему уверенности, думала она, показать, что с девушками всё просто. Он правильно ухаживает, он красивый умный мальчик, и он добьётся расположения любой красотки, если будет весёлым и уверенным как с мамой.

Поэтому Марина так старалась воспитать мужественность в сыне, хотела видеть в нём достойного молодого человека.

11

Но всё оказалось не так просто, как она планировала. В первый раз Марина заподозрила неладное, когда обнаружила свои стринги не на дне тазика, а на самом верху белья. Они были сложены так же аккуратно, так же неряшливо брошены в кучу. И всё же это были её стринги, которые она, постеснявшись, засунула накануне на самое дно.

Шокированная находкой, Марина развернула их. Засохшие белесые разводы не вызывали сомнений. Она хорошо помнила, как выглядели следы накануне. Теперь они были размазаны, свежие липкие пятна проявились по всей поверхности треугольника. Марина поднесла трусики к лицу. Легко узнаваемый мужской запах ударил в нос. От неожиданности у Марины опустились руки, она сама опустилась на край ванны. Приходя в себя, она обдумывала поведение сына в последнее время. Все ухаживания с его стороны означали вовсе не дружбу, не желание делить интимную тайну. Речь уже не шла о невинной утренней мастурбации. Её мальчик мастурбировал на её трусики. Он мечтал о ней, представлял, что занимается с ней любовью.

Или она ошибается? Возможно, ему просто нужны женские трусики, чтобы представить себя рядом с девушкой. Марина задумчиво вздохнула.

После этого случая она провела ревизию нижнего белья. Она специально запоминала где что лежит и каждый раз находила небольшие изменения. Сомнений быть не могло: сын регулярно мастурбирует на её трусики, колготки, чулки, даже бюстик. Она научилась безошибочно определять его запах. Достаточно положить бельё в стирку свежим, и следы водянистой спермы появятся на нём уже через час. Она не знала, как к этому относится. Поначалу боялась, потом растерялась, затем даже нашла это забавным. Сын использует её вещицы для игр. Ведь у него сильная потенция, если он мастурбирует так часто. Он как кобелёк метит территорию, не давая ни одному предмету из её интимного гардероба уйти в стирку без характерного запаха.

Марина часто улыбалась, думая об интересе сына к её белью.

«В этом есть что-то романтичное, — думала она. — Женя любит меня, переносит свои фантазии на других девушек. Представляет, что они похожи на меня, пахнут так же как я».

Странно, думала Марина, ей даже нравится служить идеалом красоты для сына. Она бы хотела понять, о чём он мечтает, занимаясь онанизмом, кого представляет. Ведь он такой молоденький, он ещё не знает о жизни ничего, но уже так хочет жить, радоваться удовольствиям. У него нет яичек, но раз он кончает, значит испытывает оргазм.

«Мой бедный, бедный мальчик!» — вздыхала она, виновато закусывая нижнюю губку.

В такие моменты Марина вновь погружалась в пучину безысходности. Вина за содеянное не давала уснуть. Марина корила себя за трусость. Сын не может кончить нормально, раз у него нет яичек. Он — кастрат. Нужно смириться с этим и жить дальше. Какая же она дура, если наивно полагает, что сын счастлив, мастурбируя на её нижнее бельё.

12

И тогда она решила сделать сыну подарок. Подарить ему ещё немного счастья, чтобы он не замыкался в ванной, не прятал мамино бельё под подушку. Купила дорогой комплект: это был бирюзовый бюстгальтер — две плотные чашечки, соединённые чёрным шнурком, — и такие же нежно-голубые трусики с белой тесьмой по краям и чёрным бантиком спереди — такого шикарного подарочного белья у неё никогда не было. Собравшись с духом, она вручила всё это Жене в один прекрасный вечер после ужина.

— Зайка, — сказала она, положив комплект на стол. — Я вот что подумала, — она запнулась, смущённо опустив глаза. — Если хочешь, возьми вот этот комплект белья. Можешь представлять, что твоя девушка носит его, — она улыбнулась, пытаясь свести всё в шутку. — Только не увлекайся! Фантазии — это прекрасно, но в реальной жизни нужно уметь ухаживать, чтобы девушки отвечали взаимностью.

Женя хмыкнул и покраснел. Его губы зашевелились как всегда, когда он волновался.

— И что мне с этим делать? — выдавил он наконец.

— Можешь мастурбировать на него и думать, что это бельё твоей девушки, — Марина ответила ему серьёзным взглядом, показывая, что находит онанизм абсолютно нормальным.

Женя опять хмыкнул. На лице застыла ироничная улыбка.

— Но у меня нет девушки.

— Но ты же мечтаешь о ком-то? — Марина вопросительно уставилась на Женю. Это был момент истины для неё. Она надеялась, что он поведает ей свои фантазии, и они станут ближе. Она поможет ему справиться с недостатком любви.

— Откуда ты знаешь, что я мастурбирую?

Марина смутилась. Она не ожидала, что разговор повернётся против неё.

— Я догадалась.

— Как?

— Я… — она запнулась и глубоко вздохнула. — Нашла свои трусики у тебя под подушкой.

Женя нахмурился, отвёл глаза в сторону. Говорить больше было не о чём. Мама всё знала.

— Мне не нужны твои трусики, — вяло произнёс он.

— Я знаю, зайка. Извини, я такая ужасная мать. Какая же я глупая, — Марина отчаянно ловила его взгляд. — Я просто не знаю, чем тебе помочь.

— Мне не нужна твоя помощь, — медленно произнёс Женя и замолчал. В его глазах застыл упрёк. Сын поднялся, двинулся к двери.

— Очень жаль, — Марина жалостливо вздохнула, она была готова расплакаться. Беспомощно накрыла лицо ладонями. — Я бы подарила тебе настоящую девушку, если бы они продавались.

Странная мысль мелькнула в её голове в этот момент: ведь есть же девушки, которые продаются…

— Мне не нужна настоящая, — Женя сердито замер в дверном проёме. Он стоял к ней спиной, наполовину выйдя из кухни.

— А какая тебе нужна? — ухватилась Марина за спасительную нить. Может быть, сейчас он расскажет ей о своей фантазии.

— Мне нужна такая как ты, — пробурчал он едва слышно. — Точно такая, — и закрыл за собой дверь.

Марина сидела огорошенная словами сына. Значит, он всё-таки мечтает о ней, он представляет себя с мамой? Или с такой, как мама? Он хочет, чтобы девушка как две капли воды была похожа на маму или была мамой?

Марина совсем запуталась, и в то же время ей было лестно думать, что сын настолько любит её, что в своих фантазиях не представляет себя с другими девушками. Она начала вспоминать все несвязанные друг с другом эпизоды, те, как части мозаики, складывались в одну большую картину. Каждое прикосновение Жени, каждый взгляд и жест находил место в понимании сокрытых чувств, которые испытывал сын.

Перед сном Марина распаковала комплект белья, разложила его перед собой на кровати. Не удержавшись, она надела бюстик, трусики и серые чулки. Долго смотрела на себя в зеркало, изучая нюансы фигуры, представляя себя другой девушкой. Не мамой, а просто знакомой тётей, соседкой, например.

Смогла бы она стать любовницей сына при условии, что он никому не расскажет? Смогла бы помочь сыну почувствовать себя мужчиной? Доставить ему удовольствие? Ведь он мечтает о такой, как она. Он страдает без взаимности. Они могли бы договориться, что это игра, что в определённые моменты она не мама, она - красивая тётя, похожая на маму. Она даже будет вести себя с ним, как чужая тётя, говорить и флиртовать, как любовница, а не мама.

Иногда важно придать человеку импульс, чтобы тот шёл по жизни с поднятой головой. Иногда важно переступить через себя, через моральные устои, пожертвовать ими ради счастья сына. Ведь он так долго мастурбирует на её бельё. Ходит подавленный, потому что не может высказать желаний. Он начинал с ухаживаний, а в последнее время совсем угас. Он потерял надежду, безответная любовь не вечна.

Так Марина настраивала себя, готовясь к новому амплуа. Про себя она уже давно решила, что сделает сына счастливым любой ценой. Чувство вины и ответственность за детскую травму Жени ни на секунду не покидали её.

Мама [1-12]
Мама [13-63]