1

— Привет! А я в гости, — сладко пропел Дима. Он стоял под козырьком подъезда и лучезарно улыбался.

— Давно ждёшь? — Настя невольно опешила, любуясь парнем. Он держал большую белую розу, красиво подцепив её двумя пальцами снизу.

— Два часа, — Дима смешно надул губы.

— Так уж и два? — Настя грациозной кошечкой поднималась по лестнице. Покачивая бёдрами под алым сарафаном, она прекрасно понимала, какой эффект оказывает на соскучившегося по сексу парня. Ей тоже хотелось, но по правилам негласного этикета она должна была немного поломаться.

— Ну не два, а, может, четыре, — Дима смешно свёл брови, выкрутил сложенные в трубочку губы. Само очарование.

Настя усмехнулась, она наконец достигла верхней ступеньки и слилась в сказочном поцелуе с любимым. Руки Димы опустились на её талию, сползли к попе и подцепили ягодицы, растянули и смяли их под платьем. Настя даже почувствовала, как расходятся губы влагалища, уже влажного, судя по жару внизу живота.

«Вечно я так!» — оторвавшись на секунду, она закусила нижнюю губку, уставилась бескомпромиссным взглядом Диме в глаза, как кошка сметану вылизывала его беспощадным томлением.

— Хочешь меня? — догадался он. Его губы разошлись, обнажая два ряда красивых ровных зубов. Он откровенно скалился.

— Не-е-ет, — вытянула она так фальшиво, что самой стало смешно.

— Так что, мне уйти? — он ухмылялся, продолжая мять её попу.

«А ведь может и уйти, подлец!» — Настя медленно перевела взгляд на стенку за его спиной.

— Не-е-ет, — постаралась она выдавить из себя с той же игривой интонацией. Получилось испуганно.

— Я пошутил, — Дима смял правую ягодицу, потряс её, несомненно раскрывая все секреты Настиной фигуры. Хорошо, что позади никого не наблюдалось. — Всё будет так, как ты захочешь, — пропел он. Его веки, наполовину приспущенные, приоткрытые губы притянули её к очередному поцелую.

Терпению должен быть предел. Оторвавшись, Настя потащила Диму к лифту. Тот приехал через минуту, у влюблённой парочки было время немного поостыть.

— Видел ссылку, что я тебе послала? — Настя вдруг вспомнила очень важный разговор, состоявшийся между ними накануне. Реклама с пальмой, песком и морем в лифте задела её за живое.

— Видел, — Дима в одно мгновение погрустнел. Сердце Насти жалостливо сжалось.

"Неужели мы так и не поедем в этом году на море? — уголки её губ опустились. Она боялась даже представить, что будет чувствовать в сентябре, если поездка не состоится. — А потом будет осень, дожди. Тоска", — с ужасом она вспоминала предыдущий год. Всё лето проторчала тогда в городе, так никуда и не вырвалась.

— Зайка, ты же знаешь, денег у нас нет, — Дима виновато улыбался, гладил её по оголённым плечам, поправлял шелковистые волосы, разложенные в проборе по центру. Они имели цвет вызревшей тёмной пшеницы, спадали Насте на спину и плечи. Большие карие глаза девушки застыли на рекламе.

Она думала о тех предложениях о работе, которые выслала ему тем же письмом. Стоит ли сейчас поднимать этот вопрос, или, может, он сам догадается?

Дима не спешил говорить о работе, весь его нынешний интерес фокусировался на чувственных губах и филейных прелестях любимой. Настя была хорошо сложена: высокая, коренастая и широкая в плечах и бёдрах. «Сибирская кость», — метко заметила однажды дворовая бабка. Это не мешало ей сохранять бойцовскую стройность фигуры, мягкость изгибов плеч, бёдер и голеней.

Под прикосновениями любимого Настя таяла, как снежная баба. Или, вернее, текла. По крайней мере внизу. Там всё стало влажно. Хорошо, что Дима пока что не разведал путь в её трусики.

Он был хорош собой, её красавчик Дима. Чем-то внешне напоминал ей Тома Круза — кареглазый брюнет с зажигательной улыбкой Дон Жуана. Хоть она и стеснялась заикаться об этих сравнениях. Ещё обидится! Ведь он такой чувствительный. Как она только его зацепила. Все девчонки по нему сохли. Но и она тоже не промах.

«Главное вовремя вильнуть бедром», — вспоминая шутку, усмехалась про себя.

Они зашли в квартиру, быстро разулись. Хватая Настю за попу, Дима то и дело прижимался к ней пахом, демонстрируя, как сильно хочет войти в неё. Она тоже отпустила тормоза, дала закинуть подол платья, сорвать с себя трусики. В следующее мгновение член Димы нашёл её в маленькой комнате у окна. Настя вцепилась ноготками-лодочками в подоконник, как часто делала это, занимаясь сексом с любимым. Прозрачный маникюрчик заиграл отражениями на свету. Прикрывая веки и закусывая губы, Настя сгорала от удовольствия, стеснялась высказать одобрение и лишь выглядывала в окно из-под тюлевой занавески. Она играла попой, скользила телом вперёд и назад, это был её маленький экстрим. В доме напротив наверняка найдутся желающие подсмотреть, предположить, почему покачивается голова девушки в окне? Вряд ли кто-то сможет рассмотреть блаженное выражение, застывшее на её лице. Хотя вдруг кому-нибудь придёт в голову мысль посмотреть в бинокль?

«Обязательно придёт!» — обнажая зубы в блаженной улыбке, Настя облизывала губы, выгибалась кошечкой в талии.

Зачем девушка наклоняется так характерно, задастся вопросом тайный наблюдатель, и что за фигура мелькает за её спиной? Никто ведь не подозревает, что Дима трахает её уже минут десять, выколачивает из нежной упругой попки остатки терпения.

Во дворе послышался визг собаки. Заглядывая вниз, Настя рассматривала поначалу непонятную ей, странную картину. Три пацана залезли с ногами на круглую детскую карусель, скрипучую и ржавую. Их смешки доносились до Настиного слуха даже сквозь стеклопакет. Вокруг карусели бегала молодая чёрная овчарка, металась по детской площадке, гавкая и скуля. Внимание Насти привлекло озабоченное поведение собаки. То и дело собака подбегала к девочке лет десяти, становилась на задние лапы и характерно дёргалась. Это был кобель, который к тому же был в охоте. Из мехового мешочка в паху вылетал розовый стержень тонкого собачьего члена. Именно этот факт, судя по всему, и веселил подростков, сидевших на карусели.

«Скоты!» — Настя сжала кулачки до белых костяшек.

— Посмотри, что делают, — выпрямилась она, чувствуя, как член Димы одновременно выскальзывает из неё.

Он выглянул в окно и метким глазом сразу оценил картину.

— Да придурки, — довольно улыбаясь, сказал он.

Его член, обтянутый латексом, торчал головкой вверх. Настины влагалищные соки белой пенкой вились вокруг ствола. Волосатый пах парня был весь мокрый от пота и Настиных выделений.

— Становись-ка в позу, — глаза Димы похотливо блестели. Улыбаясь своей лучезарной улыбкой, он похлопал Настю по крупу, если можно так сказать, спустился пальцами в горячее влагалище.

— В позу? — она нахмурилась.

Дима чуть ли не силой вернул её к подоконнику, ввёл член.

— Да. Тебе ведь нравится раком? — он опять разогнался и забил её бёдрами в пухлые подушки ягодиц.

— Да-а-а, — на автомате ответила она, чувствуя, как попа содрогается под ударами. Дима трахал её жёстко и рьяно, постепенно подводя к черте невозврата. Но что-то было не так.

Что?

«Раком, — думала Настя. — А ещё это называется по-собачьи».

Во дворе собака запрыгнула на девочку сзади, и этот манёвр вызвал очередной взрыв хохота у подростков. Они улюлюкали, наблюдая, как дёргается на девочке кобель. Видимо, смешным для них казался именно тот факт, что сама девочка ничего не понимала в происходящем. Она, видимо, думала, что собачка хочет дружить, поэтому так лезет целоваться, облизывает руки и лицо. Смешно уворачиваясь, девочка смеялась, но не убегала. Ей нравилось играть с собачкой.

«Может, ничего в этом плохого и нет?» — сокрушённо думала Настя.

Зрачки её закатывались от животного удовольствия. Но что-то всё равно было не так.

Она чувствовала к себе отвращение, некий стыд закрался в душу. Она представила на секунду, что это её так жёстко трахает кобель, бегающий по двору, и вдруг ей стало легче.

«Пускай лучше так», — думала она, до боли закусывая нижнюю губу.

Действия Димы стали ужасно назойливыми. Обычно он кончал раньше её, а тут прямо как с цепи сорвался, решив затрахать её вдрызг.

«Кобель!» — она выкрутила шею назад и выставила руку перед собой, тыльной стороной ладони находя кубики на прессе Димы.

— Что ты сказала? — прохрипел он.

Видимо, она всё же шевелила губами, когда смотрела на него.

— Кобель! — ещё раз шепнула она.

— Кобель? — он рассмеялся и сильнее забил бёдрами. — А ты моя сука, да? — схватил её за шею.

— Да-а-а, — она почувствовала себя ужасно.

Внезапно слёзки навернулись в уголках глаз. Отвернувшись, Настя уткнулась лбом в подоконник, чтобы не видеть происходящего ни во дворе, ни за спиной. Слёзы продолжали течь, пока Дима затрахивал её в пену.

«Море. Боже, как я люблю море. Я так и не побываю в этом году на море», — горевала она, прислушиваясь к визгу собаки под окном.

Пыхтение Димы слилось со смехом ублюдков.

— Ты моя сучка, — он отвесил звонкий шлепок по попе.

Настя закрыла глаза, дыхание во рту сбилось. Она беззвучно всхлипывала, чувствуя животную похоть, навязанную извне.

Дима шлёпал её ладонями по попе, никогда раньше он не делал этого.

Слёзы в Настиных глазах иссякли, лишь солёные следы остались подсыхать на руках холодными дорожками. Наконец она взорвалась болезненными стонами. Оргазм накрыл её с головой, волной неотвратимого удовольствия взорвал мозг. Дима последовал примеру, утонув в абсурде кобелиного поскуливания.

— Сучка, — гладил он её, нашёптывая в спину. — Теперь ты моя сучка.

Его член продолжал елозить во влагалище, ладони нашли Настины груди, смяли чашечки бюстика.

— Хочу на море, — жалостливо проскулила она.

Она уже смирилась с мыслью, что происходящее во дворе её не касается. По крайней мере чувствовать себя грязной сучкой намного проще, чем бежать во двор, спасть девочку от назойливого кобеля. Её слёзы явились скорее признаком повышенной эмоциональности, чем оправданной мерой, оправдывалась она перед совестью.

«Ну что плохого в том, что собака запрыгивает на девочку? Кобели всегда так делают», — успокаивала себя.

— Я тоже, зайка, хочу на море, — Дима достал член, аккуратно стянул с него презерватив, завязал конец в узелок.

Настя оправила подол платья. Повернувшись, она наблюдала за ловкими движениями Димы. Будто ничего и не было между ними, так просто сметнулись два тела на десять минут, застряли друг в друге. Дима уже и штаны с трусами успел натянуть.

— Много её, — она смотрела на презерватив.

— Да, — Дима, довольно улыбаясь, поднял прозрачный мешочек до уровня глаз. Перламутровая жидкость перекатывались богатым уловом. — Открой ротик, — сказал он. Карие глазки его смеялись и блестели похотливым лоском.

— Не-е-ет! — Настя рассмеялась, помотала головой. — Только не это.

— Ты же уже глотала раньше, — Дима пожирал её коварным игривым взглядом.

— Ну и что? Сейчас она уже не такая.

— Не какая?

— Прокисла, — Настя выгнула бровку. — Молоко надо пить, пока оно ещё тёплое.

Дима хмыкнул.

— Ладно, проехали, — сказал он, убирая презерватив.

Настя перешла в угол комнаты и плюхнулась в кресло.

— Ты не смотрел предложения по работе, которые я тебе послала? — спросила она, подперев голову рукой. Зная Диму, она приняла самый безразличный тон, на который была способна. И всё же голос её и взгляд выдавали беспокойство.

— Видел, — невесело отозвался Дима.

Он опустился на кровать, выудил чистый лист бумаги из выдвижного ящика стола, принялся складывать его в конверт.

— И что, подходит что-нибудь? — она улыбалась, наблюдая, как он тщательно скрывает улики в бумажном кульке. — Если бы ты поработал хотя бы месяц, может быть, мы смогли бы найти что-нибудь недорогое, — её голос дрогнул, нотки мольбы и лёгкого раздражения всё-таки всплыли на поверхность, заставили её напрячься.

Настя не хотела давить, чувствовала, что поступает неправомерно. В конце концов, это была её мечта — съездить на море. Дима был таким же бедным студентом, как и она. За что его винить-то?

— Ну давай вместе посмотрим, — он сжал губы, как делал это всегда, когда злился.

Затаив дыхание, Настя мысленно скрестила пальцы. Пересела за компьютерный стол, включила системный блок.

Быстро открыли сайт с предложениями о работе, принялись читать.

— Курьер, продавец-консультант, чернорабочий. Видишь, везде стоит пометка, что студентов не берут, — комментировал процесс Дима. — А там, где нет такой пометки, её просто забыли поставить.

— Но можно ведь летом поработать на полную ставку, а потом уйти.

— Ага! Думаешь, им очень понравится тебя обучать, чтобы ты потом ушла?

Настя нехотя кивнула.

— Вот я подумала, может, мне помощницей директора поработать? — открыла одно объявление. Зарплата не ахти какая, но, как говорится, с миру по нитке.

Дима хмыкнул:

— Ты серьёзно?

— А что? — перевела на него игривый взгляд.

— Лучше уж тогда сразу на панель, — Дима презрительно скривил губы.

Она рассмеялась, погладила его по руке.

— Ну, может, директору действительно нужна помощница? — краем глаза она наблюдала за выражением лица Димы. Похоже, он действительно ревновал её, хоть и не подавал виду.

— Ширинку расстёгивать? — сказал он, презрительно сощурившись.

Она опять захихикала.

— Так я вообще никогда работу не найду! — заметила она, отводя волосы за ухо. — А так хочется на море, — вздохнула.

— А знаешь, — Дима нахмурился, губы его напряглись, глаза ожесточились. — Не, лучше не надо, — выдохнул он. Его задумчивый взгляд замер на экране.

— Ну говори, раз уж начал, — она взяла его за руку, добрая улыбка озарила личико.

Дима молчал, лишь сильнее стиснул челюсти, сглотнул слюну. Глаза его ускользали, руки мяли покрывало.

— Помнишь ты говорила, что хочешь попробовать сразу с двумя? — наконец выдавил он из себя слегка охрипшим голосом. Встретился с ней взглядом.

— И что? — Настя улыбнулась шире.

— Ну есть один вариантик, — медленно произнёс он. Он оскалился, открывая два ряда белоснежных зубов. Бровь его красочно взлетела. — Клиент, так сказать, при деньгах.

Настя хихикнула.

— И кто это? — спросила она, хмуря бровки, продолжая улыбаться.

— Ну ты его не помнишь, наверное. Он со мной вместе в школе учился.

— А как его зовут?

— Губа. У него ещё губа рассечена с детства.

— Ой, нет! Только не он, — Настя накрыла лицо ладонями. — Как ты вообще мог такое предложить?

— А чё? Он нормальный пацан, девственник только. Из-за этой губы дурацкой. А так вообще классный чел. И деньги у него есть.

— И что теперь? Лучше уж ассистенткой директора или на панели, чем с ним. Он же маньяк!

— Я, может, его только поэтому и предложил. Лучше с ним, чем с бодибилдером каким-нибудь.

Ребята рассмеялись, Настя то и дело стыдливо выглядывала из-под пальчиков, прикрывая ими раскрасневшееся лицо.

— Он бы хорошо заплатил, — Дима облизнул губы.

Настя хмыкнула.

— Хорошо — это сколько? — с сомнением спросила она.

— Ну, пару тысяч.

— Баксов? — её рот приоткрылся в неверии.

— Конечно, — Дима расплылся в довольной улыбке. — Ты меньше и не стоишь.

Настя тревожно облизывала губы.

— А больше? — перевела на него взгляд.

— Зайка, — он взял её за руку. — Если бы ты не хотела сразу с двумя, я бы даже не заикнулся, - глаза Димы жадно блестели. От любви к ней.

"Или похоти?" - Настя засомневалась, но всё же растаяла.

— Я же не говорила, что хочу на этом заработать, — она нахмурилась.

— Ну, а теперь можно и заработать. Я всё время буду рядом с тобой. Никаких поцелуев, только секс в презервативе.

— Он мне не нравится, этот Губа твой, — Настя продолжила хмуриться.

— А вот ты ему — очень даже.

— Это он тебе сказал? — она бросила на Диму короткий оценивающий взгляд.

— Да там всё без слов понятно, — Дима откинулся назад, опёрся на руки. — Он к тебе даже подходить боится, не то что знакомиться.

— Ну я и говорю — маньяк, — Настя нервно рассмеялась.

— Вот ты бы и дала ему разочек, чтобы он успокоился. Он же девственник.

— Ага, девственник! А если он ещё попросит?

— Ну мы сразу договоримся, что можно, а что нельзя. Он ведь скромный на самом деле из-за этой губы.

— А если я забеременнею?

— Ну он же в презервативе будет.

— А если порвётся?

— Тогда ничего не поделаешь, — Дима растянулся в глупой улыбке. — Придётся на тебе жениться, и у нас родится маленький Губёныш.

— С такой же губой? Фу! Не хочу даже рисковать.

Они опять рассмеялись.

— Иди ко мне, — Настя развела коленки в стороны, натягивая на них подол сарафана.

— Лучше ты ко мне, — он ухмылялся, лёжа на диване, поглядывая на свой пах. Джинсы в районе ширинки опять набухли. Или ей показалось?

«Сейчас проверим», — засмеялась она про себя и, стараясь не выдать возбуждение, переместилась на кровать. Ведь это она горела желанием, тёмным необъяснимым стремлением совокупляться с Димой снова и снова.

«Как же я тебя обожаю!» — думала она, опускаясь коленками перед ним.

Её руки поднялись к ширинке, нашли контуры члена.

«Так и есть! — зачарованно думала она. — Стоит как штык».

Медленнно потягивая бегунок, она принялась изучать реакции, мельчайшие проявления эмоций на самодовольном лице Димы. Он ухмылялся, специально закинул руки за головку, чтобы предоставить ей полную свободу. Его живот втянулся, грудная клетка высоко вздымалась под майкой обнажая волосатую полоску тянущуюся от пупка вниз, туда, где её ждало заветное лакомство.

Она расстегнула пуговку и двумя руками стянула джинсы с трусами. Член торчал прижимаясь к поросшему чёрными волосами лобку. Два розовых яйца маняще перекатывались под тонкой кожей мошонки. Венчала ствол полураскрывшаяся лиловая головка, слегка притянутая тонкой жилкой уздечки.

— Быстро ты, — Настя улыбнулась.

— Я ещё ничего не сделал, — Дима скалился в ответ.

— А что бы ты хотел сделать? — Настя села боком, рукой прохаживалась по стволу и яичкам, заигрывая с тонкой кожицей, легко скользящей по стволу.

Склонившись, она не удержалась и взяла член в рот. Семя Димы, ещё не высохшее с прошлого раза, наполнило рот солоноватым вкусом. Настя принялась сосать член. Дима в этот момент играл бёдрами, потрахивая её в рот.

Положив руку на яйца парня, Настя маникюрчиком зачерпнула мошонку.

— Я бы хотел, чтобы тебя трахнул другой парень, — простонал он.

Настя оторвалась от члена.

— Губа? — спросила она улыбаясь.

— Ты ведь никогда не влюбишься в него? — Дима ухмылялся, выуживая новый презерватив и кармана джинсов.

— С ума сошёл?

— Вот и я о том же, — Дима даванул бровкой, на что Настя лишь усмехнулась.

— Так ты поэтому его выбрал?

— Ну да. К тому же он заслуживает один разок с тобой.

— Ты уже решил вместо меня? — она стянула трусики и, закинув платье на талию, быстро опустилась на член.

Дима перехватил её руки и лёгким движением стянул сарафан.

— Ну представь, у тебя есть мечта, и ты не можешь её осуществить, — скользнул руками по животу к лифчику, накрыл чашечки и пальцами нашёл твёрдые соски. Вытянул их наружу. Они смешно застыли, выглядывая бледно розовыми шариками на бурых ареолах.

— Потому что нет денег? — закончила Настя раскачиваясь попой на члене.

Как легко и мягко он входил в неё, они словно созданы друг для друга, думала она. Природа позаботилась о том, чтобы их удовольствие было обоюдным, сливалось в гармонии души и тела.

Обхватив любимую за бёдра, Дима нашёл упор в диване и, приподнявшись на пятках, выдал серию чётких попаданий. Отбивая пахом Настин мягкий зад, он стремился удерживать её упругое тело в равновесии. Она не выдержала и повалилась на него, укутала его грудь и лицо волосами. Нежные скулящие стоны сплошной рекой безумия полились Диме в ухо:

— Я тебя обожаю, зайка, — шептала она, хватая любимого за губы, в диком поцелуя высасывая его язык.

Вцепившись в филейные части Насти, находя кости таза под желатиновым перекатывающимся покровом кожи, он трахал её как отбойный молоток. Именно так она любит сношаться, думал он.

"Сучка! Дорожная подстилка!"

Настя отдалась страсти Димы, её влагалище опять превратилось в горящую изнывающую похотью печь, и Дима закидывал в неё дрова. Толстые длинные палки одна за одной влетали, не оставляя шансов. Пламя взмывало выше крыши.

В этот раз она не выдержала скачки и первая сорвалась в долину безмолвного счастья. Дима последовал минуту. Их вспотевшие тела прилипли друг к другу и долго оставались одним целым агонизирующим организмом, дышащим и живущим по неписанным правилам любви.

— Не хочу никакого Губу, — проскулила Настя, когда сознание слоями вернулось к ней. — Только ты и море. Ты — моё море, — закончила она шёпотом.

— А ты моё, — прошептал Дима. Его дыхание и поцелуи в ушко дразнили Настю, соблазняли на новые попытки понять себя.

«Вот уж точно — сучка!» — усмехалась она, чувствуя очередной прилив тепла между ног.

2

Заканчивалась летняя сессия, оставалось сдать два экзамена. Настя чувствовала, что теряет контроль за временем, которое, словно песок, ускользало от неё. Каждый день она погружалась в мрачные переживания по поводу отсутствия денег для поездки на море.

Она переворошила все газеты, закинула удочку и там, и тут, прошлась по подругам, но, как назло, полный штиль и вялые ответы офисных менеджеров в духе «позвоните в сентябре, когда начальник вернётся из отпуска» не предвещали ничего хорошего.

«Видно, придётся мне куковать всё лето в городе», — сходила Настя с ума тёплыми летними вечерами.

На родителей надеяться было нечего, равно как и на Диму. Тот валял дурака, гонял балбеса целыми днями, хоть и не вызывал своей безалаберностью особого раздражения. Скорее наоборот: его детское простодушие вызывало у Насти умиление. Зачем работать-то, если жизнь и так удалась?

«Просто он такой человек, — с грустью думала она. — Проживёт и без моря».

Возвращаясь поздними вечерами из университета, Настя болезненно переживала горячее дыхание лета. Её будто обдавало остывающим зноем большого города. От метро она всегда шла через парк.

Быстрым и чётким шагом мерила утрамбованную дорожку, вьющуюся вдоль канала. Вокруг зеленели кусты и деревья, на лавочках галдели подростки. Забравшись с ногами, они сидели на спинках. Кто-то играл на гитаре, другие пили пиво из бутылок, ели чипсы.

«Так и я буду всё лето шататься без дела, — хмурилась Настя, гневно откидывая волосы за плечи. — Вот если бы рвануть куда-нибудь. Да хоть в лагерь вожатой».

Впрочем, последний вариант её не особо прельщал. Там комары, пьянство, личная ответственность за безумствующих, оторвавшихся от родителей малолетних дебилов.

«Хватило уже однажды, — гневно сжимала она кулачки. — Лучше здесь отсидеться, чем такой отдых».

В такие моменты она неизменно возвращалась к предложению Димы переспать с Губой. Заработать две тысячи долларов и уехать на полтора месяца в Крым. Вот было бы здорово! Пожить там дикарями, поваляться голышом на нудистском пляже. Она бы не стала стесняться, если бы все вокруг ходили голые. А море, бескрайнее Чёрное море, как у Земфиры в песне: «обнимет, закопает в пески». Как бы она хотела закопаться в песок на пляже и не вылезать из него весь день!

Ну и кто этот парень, которого так навязчиво рекламирует Дима? Какой-то Губа с разорванной губой.

Настя частенько замечала его в магазине, на остановке, возле подъезда. Он всегда сторонился её, проходил мимо, низко склоняясь или отворачивая лицо. Злое хмурое выражение этого лица оставляло неприятный осадок.

Это был парень спортивного телосложения, коротко стриженный, с длинным острым носом, вялыми глазами и узкой полоской губ. Казалось, он никогда не улыбается и не улыбнётся в принципе, потому что не сможет.

«Из-за своей губы», — предполагала Настя.

Верхняя губа у него имела глубокий шрам под левой ноздрёй, будто сопля вылезла и застыла.

«Фу! — думала Настя. — Если бы он не обращал внимания на свою губу, так, может, не был бы таким угрюмым».

Заняться с двумя парнями сексом не было Настиной идеей фикс. Просто однажды Дима предложил поделиться сексуальными фантазиями, вот она и выложила ему всё, о чём иногда мечтала ещё будучи подростком.

С его стороны последовало банальное предложение заняться анальным сексом.

«Похоже, у всех парней только это на уме», — усмехалась она позже, оставшись наедине с порно роликами, ссылки на которые прислал Дима.

«Твои фантазии плюс мои», — написал он в имейле.

Там было видео, где девушка занималась сексом сразу с двумя мужчинами. При этом один засовывал член в попу, другой во влагалище.

В Настиных фантазиях анального секса не было в принципе. Она делала минет одному, другой занимался ею сзади.

Представить Губу хоть каким-то боком причастным к этому действию было равносильно издевательству над собой.

Как она не напрягала воображение, любое присутствие мрачного нелюдимого, если не сказать хуже — отмороженного, уродца с порванной губой на сцене её фантазий незамедлительно ставило крест на самооценке. Настино ЧСВ равноускоренно опускалось ниже плинтуса, стоило ей лишь на мгновение загнаться этой мыслью.

«Ну уж нет! Так низко я не упаду!» — нервно посмеивалась она, сжимая кулачки.

И всё же ей льстила мысль, что она нравится какому-то Губе настолько, что он даже боится подойти.

Сразу после разговора с Димой о возможности заработать небольшую в принципе, символическую сумму в размере двух тысяч долларов Настя стала более внимательно присматриваться к людям на остановках, у метро и магазина. Она невольно ловила себя на мысли, что ищет Губу в толпе, хочет встретиться с ним взглядом, чтобы понять для себя, какой он есть на самом деле. В том, что он отмороженный, она не была до конца уверена. Ей просто хотелось удостовериться, что подозрения её верны. Память о парне с губой не подводила её, первое несмазанное впечатление — самое острое и яркое, незабываемое и неизгладимое. Она оценила его верно, беспроигрышно. Вот, в чём она хотела убедиться.

Вскоре её внимательность принесла неожиданные плоды. Поднимаясь по склону, ведущему из парка, она решила оглянуться и осмотреть местность, оценить обстановку: не тянется ли за ней хвост?

Каково же было её удивление, когда на небольшом горбатом мостике в отдалении она заметила Губу. Тот явно тоже шагал от метро, но, взойдя на мост остановился и, облокотившись на парапет, уставился на воду, будто только для этого и взошёл на мост.

Настя долго стояла неподвижно, пытаясь понять, является ли эта встреча случайной. Женская интуиция подсказывала ей, что случайностей не бывает, особенно подобного рода. Если бы парень шёл по своим делам, он бы не стал так долго торчать на мосту. Он же шёл, когда она оглянулась. А теперь вот стоит, пялится на воду, будто там есть на что смотреть в грязной и мутной, как гороховый суп, воде.

Смеркалось. Настя достаточно изучила Губу, чтобы понять, что уходить он не собирается. Идти к нему? И что она скажет? «Привет. Ты ведь знаешь Диму?» И что дальше? Она, конечно, может учинить допрос с пристрастием. Только к чему приведёт такая политика? Он ведь не признается, что следит за ней.

Познакомиться с ним? А дальше что? Будто от этого знакомства будет какой-то прок. «Только представить, что Дима готов продать меня за две тысячи долларов этому уродцу! Уму непостижимо!»

Внутренний голос, конечно, подсказывал Насте, что в данном вопросе и у Димы рыльце было в пушку. Но прежде всего виновата она сама в том, что дала Диме повод выкрутить поездку на море через такую цену.

«Ну он и козёл! — обижалась она, бредя к дому уже не таким уверенным шагом. — Одно дело ради удовольствия, совсем другое — из-за денег».

Ей было до боли обидно, что её обычная женская фантазия стала объектом извлечения корысти.

«В особо крупном размере», — Настя грустно усмехнулась, заходя в подъезд.

По странному стечению обстоятельств уже на следующий день Настя вновь заметила за собой слежку. В этот раз присутствие Губы на дорожке могло означать только одно: он следил за ней, ждал, пока она выйдет из метро, возможно, перехватывал её ещё раньше, в общем, вёл её по парку, сидел на хвосте, чтобы получить визуальный контакт.

«Маньяк! — мрачно думала она, чувствуя, как мурашки сползают по спине. — Как долго он ходит за мной?»

Пересекая парк, она сгорала от желания развернуться, подойти к этому придурку и заорать на него что-нибудь нехорошее. Она пока не придумала, что конкретно. Рассказывать Диме об открытии ей пока тоже не хотелось. Вдруг она ошибается?

Чтобы не выглядеть дурочкой-мандражницей в глазах Димы Настя решила испытать ещё одно средство.

Каждый день она ездила в университет, чтобы позаниматься в научном зале. Редкие учебники выдавали на руки для работы, но не на дом. Желающих было хоть отбавляй, а вот учебников ограниченное количество. Старые рваные книги пестрели надписями в духе «выпью банку ртути».

Читальный зал закрывался в восемь вечера. Ровно, как штык, Настя выходила из университета и устремлялась к метро. Пятнадцать минут она ехала по одной линии, затем выходила на проспект. Через три минуты была в парке. Через пятнадцать — у себя дома.

В тот день, она решила сорваться пораньше, чтобы проверить свою теорию. Это был уже третий день наблюдений, когда градус тревоги зашкаливал запредельно. Она боялась даже подумать, что Губа караулит её прямо возле университета, ведёт её по флажкам.

«Ужоссс!» — кричала она в душе.

От волнения захватывало дыхание, знобило. Она никогда не ведала страха жертвы, которую преследуют, на которую охотятся, хоть и без логичного завершения.

«Но ведь это реально! — думала она, покидая университет на полтора часа раньше обычного. — Он реально может напасть на меня в подъезде и изнасиловать, если уже ходит по пятам».

От такой мысли хотелось курить, хоть Настя никогда и не делала этого. К счастью возле университета Губы не оказалось. Она специально сделала пару ложных крюков, чтобы отсечь погоню. Заметая следы, Настя искала в прохожих сурового мрачного дегенерата с порванной губой.

«Мой охотник», — она попыталась расслабиться, чтобы свести всё в шутку. В конце концов, она может обратиться за помощью к Диме или брату. Даже отцу, хотя того уж точно лучше не впутывать в это дело.

Выйдя на своей станции, вновь тщательно исследовала обстановку, поднялась по лестнице. Алый сарафан — её любимый — наверняка делал из неё лёгкую мишень. Но менять что-то в одежде ей не хотелось. Это была её жизнь, её свобода и выбор.

Она была уверена, что накрутилась, что Губа случайно попался ей пару раз на глаза. Что он просто остановился на мосту, потому что действительно боится близко подходить. Что он нормальный парень, просто психованный слегка, ну в смысле, у него не все дома, ну или там шарики за ролики не того чтобы очень. В общем, он спокойный, уравновешенный тип, за что говорит его рыбья внешность, полное отсутствие эмоций на лице, хладнокровный потухший взгляд, который в ближайшем рассмотрении делает человека больше похожим на зомби, отключённого от реальности, чем на маньяка-охотника, следующего по пятам за своей алой жертвой.

Так она думала, пока неожиданно не засекла засранца. Он стоял на остановке, прислонившись к фонарному столбу. Её путь лежал вниз к дороге, ведущей в парк. Губа же оставался в тени столба. Если бы она не оглянулась, выйдя из метро, если бы не знала, как выглядят его старомодные коричневые кожаные туфли, явно очень дорогие, паршиво вычурные, его голубенькие джинсы, как у гомика, может, он таковым и являлся?, его чёрная обтягивающая водолазка, тонкая, подчёркивающая контуры груди и плеч, втянутость живота, она бы в жизни ничего не поняла, не догадалась бы, не осознала всю глубину открывшейся душевной раны, открытой на неё охоты.

«Вот засранец! — ругалась она про себя. — Маньяк! Дебил! Извращенец! Педик! Пидор!» Она хотела заплакать от злости, от жалости к себе. Как же всё-таки тяжело жить, если нет свободы, извращенцы годами выслеживают тебя, следят и ждут своего звёздного часа, чтобы выскочить, нанести удар в спину.

На ватных ногах спустившись к парку, Настя, понурив голову, плелась по дорожке.

«И что сейчас делать?» — думала она.

Она боялась даже оглядываться, чтобы не вызвать агрессию. Ведь если маньяк узнает, что жертва в курсе, он наверняка может захотеть предпринять некоторые шаги. Скрыть своё присутствие, например. Временно. Почему нет? Заляжет на дно, а потом всё-таки всплывёт и завершит начатое. Такие своего не упускают просто так. Обязательно возьмут годами вызревавший трофей.

Взойдя на мостик, Настя остановилась. Медленно, чтобы не вызвать особых подозрений, повернулась и уставилась на воду. Наконец так же медленно и роботично, как человек после коматозно проведённого в учебке дня, повернула голову назад.

Он стоял в отдалении! Таращился в телефон, якобы делая очень важный звонок. У Насти в горле всё пересохло и волна мурашек сошла по коже.

«Ну погоди же у меня!» — она сорвалась и полетела быстрым шагом к извращенцу.

Неожиданно тот тоже развернулся и пошёл не менее быстрым шагом назад к метро.

От такой спешки у Насти в глазах зарябило, она нервно ржала беззвучными спазмами. Ей хотелось нагнать душегуба и убить его, вонзить в него шпильку, острой набойкой раздробить череп, расковырять мозжечок, выдавить глаза.

Он убегал от неё! Она победно неслась за ним, не зная, что делать с временной свободой. Погоня наоборот дала ей время подумать, одуматься наконец. Что она скажет ему? Несомненно выдвинет обвинения. Но в какой форме? «Перестаньте ходить за мной!» — «Это смешно», — думала она.

«Он всегда может отвертеться, сослаться на то, что вообще в первый раз меня видит. Буду стоять перед ним как дура, и ничего не докажешь!»

Первый пар вышел, Настя по-прежнему хотела догнать Губу. Возможно, стоит начать издалека, думала она. Вспомнить общего друга. Потом перейти к вопросу, что он здесь делает и куда идёт. Наконец добить подозрениями о преследовании. Предложить ходить от метро вместе, раз уж он не может иначе. Всё лучше, чем чувствовать его глаза на спине.

Пока она так рассуждала, Губа перебежками пересёк проезжую часть на мигающий зелёный свет светофора и заскочил в двухсалонный скрипучий икарус, соединённый чёрной резиновой гармошкой. Настя только успела засечь его перемещение по салону, как автобус начал отъезжать от остановки.

— Вот это номер! — изумлённо произнесла она вполголоса, выскочив из парка на тротуар. Губа стоял в автобусе, повернувшись к ней спиной, как ни в чём не бывало изучал своим рыбьим взглядом обстановочку на другой стороне улицу.

«И кто теперь охотник?» — усмехалась Настя, возвращаясь в парк.

И всё же чувство тревоги вновь вернулось к ней вечером.

«Раз Губа такой псих ненормальный, что готов убегать от девушки, значит, в голове у него действительно полный ахтунг», — думала она.

Поздно вечером, созвонившись с Димой, она наконец отважилась рассказать ему о своих наблюдениях.

3

— Ну, а чё? Красивая девушка. Почему бы не походить за ней? — Дима тихо заржал.

Усмехнулась и Настя.

— Ну не каждый же день, — сказала она, чувствуя, что жалуется, хотя не собиралась этого делать.

— Так он, может, и не каждый. Сейчас время есть, вот он и ходит. Я тоже за тобой хожу. Когда красивые девушки есть, так только за ними и хожу.

— Да? — Настя недоверчиво свела бровки.

— В смысле: я хожу, если мне по пути, — Дима посмеивался в трубку, он был явно в хорошем настроении. — Короче, я поговорю с ним, чтоб он больше не пугал тебя так.

— Может, мне с ним лучше поговорить? — закинула удочку Настя. На самом деле говорить с маньяком Губой ей уже расхотелось.

— Ну поговори, если так хочешь, — заржал Дима. — Если догонишь.

Они оба рассмеялись. У Насти отлегло от сердца. Беспечность Димы, его безразличие и весёлость заразили её желанием свести инцидент к простому недоразумению.

Укладываясь спать, она проворачивала в голове различные варианты отлова извращенца Губочки. «Как бы его так застать врасплох, — думала она. — Чтоб он в штаны навалил от страха и больше не ходил за мной?»

Она была коварна в желании организовать обратную охоту, вывести зарвавшегося сталкера на чистую воду.

№№№

На следующий день Насте неожиданно позвонили. Прямо с утра, она ещё не успела позавтракать, раздался звонок. Звонили из агентства, занимавшегося подбором персона.

— Поработать на выставке не желаете? — деловито спросил молодой человек.

— Можно, — Настя подрастерялась. — А что требуется делать?

«Требуется» — она так привыкла к этому слову, что иначе уже и не воспринимала пожелания работодателей.

— Да ничего особенного. Стоять, улыбаться, — молодой человек, видно, посмеивался. Или ухмылялся.

— Ну хорошо, — Настя наконец проснулась, приняла деловитый тон, хоть и устало-обречённый. — Давайте я запишу телефон.

№№№

Выставка проходила в выставочном центре. Одна из девушек заболела, и её срочно требовалось подменить. Фотография, оставленная Настей в агентстве, пришлась весьма кстати. Не успела Настя опомниться, как уже стояла на входе нарядная и накрашенная. Специально приглашённый для девушек визажист потрудился на славу.

Настина задача сводилась к минимуму: излучать доброжелательность, улыбаться, быть вежливой, показывать гостям, где находятся интересующие их павильоны.

Она быстро вошла в курс дела, научилась ровно держать спину, выставлять левую ножку вперёд, складывать ручки, опускать их, когда надо, заводить за спину. Хотя первые два часа дались нелегко. Она постоянно робела, не зная, куда девать руки, боялась наклониться, чтобы случайно не засветить трусами.

Дело в том, что выданный ей наряд делал её похожей скорее на дешёвую проститутку, чем на лицо выставки. Короткая обтягивающая юбка, вся в блёстках, плотно сидела на бёдрах. Такой же фиолетовый в тон с юбкой топик удерживал колыхание грудей. Бюстик пришёлся бы кстати, но по уставу он не полагался. Все девушки выглядели одинаково. То есть соблазнительно и раскованно. Завершали картину высоченные силиконовые шпильки. С непривычки у Насти заныли голени, лишь спустя два часа она приспособилась аккуратно вышагивать перед собой, следя за тем, чтобы не подвернуть лодыжку.

— Какая цаца! — ловила она восторженные горящие глаза мужчин в деловых костюмах. Они первыми лапали молодую красотку, не стесняясь в выражениях, обсуждали её внешность.

— Жарко у вас здесь! — подходил очередной толстосум, облизывал отпечатавшиеся на топике контуры сосков.

— Девушка, а напомните мне, пожалуйста, зачем я сюда пришёл, — шутил молодой женатик, судя по обручальному кольцу.

Настя улыбалась, хоть и нервничала. Что ей оставалось делать? Служить украшением выставки было её основной задачей.

Заработать за три дня пятьсот долларов — невероятный успех, учитывая её нынешнее плачевное положение бедствующей студентки. Именно эти пятьсот долларов и грели её, заставляли улыбаться, взмахами оголённых рук указывать истекающим слюной мужчинам, куда идти, чтобы найти других красоток, сфотографироваться и с ними.

Они периодически клали руки ей на талию, приобнимали. Один невзрачный плешивый очкарик настолько обнаглел, что сразу приложился раскрытой ладонью к попе и слегка ущипнул Настю за ягодицу. Вежливо улыбаясь, она убрала руку мужчины, и тот, сославшись на небольшой рост и близорукость, ускакал, посмеиваясь, искать других любительниц пофорсить в блестящем наряде выставочной девочки.

Иначе она себя и не чувствовала: марионетка в руках жирных боссов, понаехавших с периферии, чтобы сорвать аленький цветочек, увезти домой яркие впечатления.

Тут же посыпались неприличные предложения:

— Настенька, а что вы делаете сегодня вечером?

— А где вы живёте?

— Давайте я пришлю за вами шофёра.

— Вы мне не оставите телефончик? Совсем-совсем? Очень завидую вашему парню, очень. А завтра вы здесь будете?

Бэджик на правой груди подсказывал всем заинтересованным, как начать разговор, обратившись к девушке по имени.

Она держалась как могла, рассыпалась в любезных улыбках. Такое обилие мужского внимания было и приятно, и в то же время напрягало. Настя понимала, что мужчины видят в ней сладкий нектар, слетаются, как пчёлы, чтобы опылить её. То есть осеменить в конечном счёте.

И не мудрено: ведь она выглядела крайне вызывающе в своём блестящем наряде. Ещё этот макияж фантастический, с огромными тенями, розовыми, переходящими в фиолетовый и чёрный. Губы лоснились липкой алой помадой, пахучей, таящей фруктовое послевкусие. Завершал чувственный букет сладкий аромат духов, которым её обильно пшикнули перед тем, как выпустить в поле.

Все эти нюансы новой обворожительной себя она хорошо распробовала, пока стояла на входе, привыкала к новому образу. Мужчины теряли голову, переключались на неё. Их реакция, удивление, переходящие в восхищение, хищный блеск, задор — она распробовала имидж стервы, недоступной суки-фам-фаталь по самое не балуйся, как выразился бы Дима.

Наконец появилась напарница Насти Рита. Пышнотелая крашеная блондинка, златокудрая барби, которая два слова не могла связать, когда её о чём-то спрашивали. Зато она охотно давала себя лапать, отправляясь гулять по выставке в сопровождении очередной делегации.

— Ну как дела? — вальяжно протянула Рита. — Прогуляться не хочешь?

— Можно, — Настя усмехнулась. Ноги у неё действительно слегка затекли от долгого стояния.

— Сходи там, бутербродики с красной икрой бесплатно раздают.

— Где? — Настя оживилась.

— Вон там, видишь? — Рита указала пальцем.

Кивнув, Настя поплыла по проходам, обтекая посетителей, рыбкой стремясь к заветной цели. В животе забулькало, одно упоминание бутербродов вызвало у неё слюноотделение. От всей этой выставочной кутерьмы, постоянного стресса и волнения Настя незаметно для себя дико проголодалась. Теперь она стремилась восполнить образовавшийся дефицит калорий.

Бутерброды стоили как половина стипендии, которую Настя никогда не получала, потому что училась на платном. Родители, едва сводившие концы с концами, постоянно препирались, выдавая ей деньги на обучении. Ни о каких карманных расходах и речи идти не могло.

Всматриваясь в ценник, Настя разочарованно жевала губы, глубокая морщинка образовалась над переносицей.

«Такие цены мне не по карману», — думала она.

А выставка закрывалась в десять вечера, и уходить нельзя.

«Интересно, как это Рита получила бутерброд бесплатно?»

— Какая птичка к нам прилетела! — елейным голосом выразил восхищение толстый дядечка, стоявший за прилавком. Это был толстопузый плешивый армянин. Или грузин.

«Чёрт их разберёт», — Настя улыбнулась.

— Что желаешь, красавица? — продавец поймал направление Настиного взгляда. — Бутербродик с икрой, да? — он говорил со своим южным акцентом, будто ещё вчера спустился с горы, где всю жизнь пас овец.

Настя помотала головой. Стыдливо улыбаясь, мяла и облизывала губы, отвернулась наконец. Руки самопроизвольно сложились в замочек на попе.

— Давай, красотка. Я тебя угощаю. Я же вижу, денег нет. Мне только фотографию с тобой на память. Если можно.

Настю просияла от счастья. Бутербродик за фотографию? Да она целую фотосессию с элементами стриптиза готова подарить догадливому добряку.

Аслан — так звали пузатого дядечку, судя по такому же, как у Насти, бэджику, — вышел из-за прилавка и привлёк для фотосессии молодого помощника.

Улыбаясь, Настя принялась позировать, выставляя то левую, то правую ножку вперёд. Аслан тем временем изучал предел допустимого, обхватывая Настю за талию, то поднимаясь тяжёлой волосатой рукой, как бы ненароком дотягиваясь толстыми подушечками грязных пальцев до нежных упругих сфер грудей под топиком, то опускаясь на бедро, прохаживаясь по филейной части и даже обхватывая ягодицу по центру.

«Вот она — цена бутербродика», — думала Настя, пытаясь припомнить, почему не захватила с собой те скромные денежные накопления, которые хранила дома.

Наконец, облапав Настю, довольный Аслан выдал ей целых два бутерброда с икрой и пластиковый стаканчик чаю.

— Красотка, — улыбался он масляным взглядом. Настя уже поймала контуры эрекции Аслана. В просторных джинсах под куполом живота его орудие выглядело грозно.Теперь Настя всеми силами пыталась избавиться от навязчивых мыслей. Ей бы припуститься наутёк, да еда и чай удерживали её за столиком.

— Вот ты где! — прозвучал за спиной озорной голос Димы. — А я тебя ищу-ищу!

Настя чуть не поперхнулась, втянула плечи. Они созванивались до выставки, но она никак не ожидала встретить своего молодого человека в самом пекле мужских страстей, невысказанных желаний и похотливых взглядов, вылизывающих её оголённые части, стремящихся заглянуть ей между ног, в вырез на груди.

Теперь и Дима мог лицезреть, как низко она пала ради денег. Ну что ж…

Настя с вызовом выпрямила спину и предстала перед Димой во всей красе. Включила улыбку, томный взгляд, уверенность в себе, в магии своих чар. Она излучала соблазнение, сексуальное желание, как сладкая шоколадная конфетка в красивой блестящей обёртке ждала своего часа. Когда же она будет съедена? Но сначала её обсосут и тщательно вылижут со всех сторон, она растает под нёбом, на языке.

— Потрясно выглядишь! — Дима театрально отступил, выпучив глаза, дал челюсти отвиснуть.

Настя, уловив сарказм, усмехнулась, пожалуй, впервые искренне с тех пор, как попала на выставку.

— Спасибо, — сказала она, стеснительно отводя глаза.

Он был возбуждён, её любимчик Дима. Уже не только эмоционально, но и физически, она чувствовала его силу, желание к сближению интимного порядка.

— Идём-ка со мной, — он прищурился со знакомой хитрецой.

Настя рассмеялась, давая себя увлечь.

— Ну куда ты меня тащишь? — застопорилась она на секунду в проходе. Её лодыжки заплетались, разлетались в стороны, натыкаясь на на шпильки. Пронырливый Дима шнырял в образовавшихся проходах, с проворностью лесного хорька находил кратчайший путь.

— Не куда, а зачем, — обернувшись, он изобразил таинственность на лице.

Она вновь захихикала.

— Мне нельзя уходить, — заартачилась было перед самым выходом.

— А никто никуда и не уходит, — Дима выгнул бровь дугой.

Настя наконец догадалась, куда её ведут. В этом отдалённом месте многолюдная выставка приобретала вялотекущий характер, за небольшим ограждением находился заброшенный туалет. В последний момент Настя поймала себя на мысли, что ныряет в мужской туалет, а не женский, как ей положено по уставу. Дима быстро завёл её в кабинку и закрыл дверь на шпингалет.

Вопреки ожиданиям здесь было чисто и не воняло, а белая седушка, опущенная на унитаз, выглядела вполне себе презентабельно. Это был чистый, безупречно пахнущий и внешне не вызывавший рвотных спазмов туалет. Настя даже засомневалась, заходят ли сюда мужчины?

— Поможешь мне? — Дима тяжело и возбуждённо дышал. Он уже усадил Настю на белую седушку, завилял бугрящимся пахом перед её лицом.

Она поймала движения, ладонью разгладила эрекцию.

«Какой же он дикий!» — думала она, расстёгивая ширинку, вытягивая уже негнущийся член из-под бежевой ткани спортивных трусов.

Первые прикосновения губами к крайней плоти вызвали у Димы глубокий вздох. Как долго он томился в ожидании. Теперь он наконец мог раствориться в созерцании, заглядывая на неё сверху, рассматривая, как она делает минет. Он выгибался в спине, чтобы ровнее насадить её ротик на свой жезл.

«Жезл! — она усмехнулась, ныряя языком по стволу, опускаясь к яичкам. — Как я люблю этот жезл!»

Она надеялась завершить минет окончанием в рот, чтобы поскорее вернуться к работе. Поэтому так усердно принялась работать рукой и головой. Крепко сжимала член под головкой, насаживаясь на неё, облизывала языком, плотно проводя кончиком по кругу. Её ловкие движения вскоре были вознаграждены болезненным сдавленным стоном. Дима, обхватив руками голову Насти, задёргал бёдрами, она лишь успевала сдерживать напор, обхватывая член двумя руками.

— Иди ко мне, — шепнул Дима, вытягивая Настю наверх к поцелую. Её рот, наполненный слюной, слился с его губами, подчинился сильному языку.

Дима действовал как дикий несдержанный жеребец. Привыкший брать своё, он брал жадно и грубо. Повернул Настю к себе попой, задрал юбку и мигом стянул с неё трусики-стринги. Пальцами он искал горячую щель влагалища. Презерватив оказался в кармане джинсов. Надорвав его, Дима раскатал резинку по торчащему члену и почти сразу влетел в Настю до конца.

Она была в ожидании, хоть и сама не заметила, когда наполнилась соком. Её мысли витали вокруг рабочего места, где она по-прежнему должна находиться. Ведь никто не отпускал её, не разрешал покидать выставочный зал.

Это был её первый рабочий день, первая работа, и вот она так развлекается в туалете. Ужас! А что будет дальше? В мыслях она корила себя за слабость, тело тем временем радостно отзывалось всплесками удовольствия, горело желанием. Поднявшись ладонями по талии, Дима просунул их под топик и накрыл холмики грудей. Пальцы нашли соски, скрутили их. Лобок Димы уже выбивал барабанный ритм.

Закусив нижнюю губу, Настя закрыла глаза. Пытаясь забыться, увлечённо погружалась во взаимодействие, танец любви, ритмично навязанный партнёром. Не заметив, она перешла к поскуливанию. Звуки эти напоминали всхлипывание маленькой девочки или щенка.

Ухватившись руками за трубу, Настя слегка приседала на шпильках, направляла зад на глубоко скользящий в ней член. Сексуальный наряд выставочной цацы пришёлся весьма кстати. Она и сама испытывала возбуждение от мужского внимания, весь день ходила накрученная, и вот наступила долгожданная разрядка.

Дима затрахал её до оргазма и подчинил своей воле, она опустила лицо, обвитое волосами. Кровь прилила в голову, пухлые губки приоткрылись, тонкая нить слюны выскользнула и повисла. Настя ничего не замечала, удовольствие достигло пика. Наконец она взорвалась радостными вздохами упоения. Закусив нижнюю губу, выгибала шею, спину, стремясь насадиться поглубже. Так её плющило от оргазма. Подоспел и Дима. Он вцепился в неё и с ужасной силой заколотил бёдрами в пухлый зад. Казалось, в его неосознанных движениях проснулся первобытный инстинкт охотника, хищного зверя, разрывающего свою добычу на части. Так он был хорош. Настя забыла о своём теле, на короткую минуту стала жадной до траха дыркой для Димы. Она принимала его палку, застывавшую внутри, взрывающуюся струями спермы под самой маткой. Хорошо, что презерватив давал возможность не думать о последствиях.

Наступил упоительный момент расслабления. Дима держал Настю за бёдра, гладил оголённую талию, продолжал находить сосочки на холмиках грудей под топиком. Он держал свою добычу, не давал ей ускользнуть. Слияние их тел продолжалось и после оргазма. Оба они не хотели разрывать эту связь.

Наконец Дима вышел и приступил к ритуалу сокрытия следов. Никогда раньше они не занимались сексом в общественном туалете. Был один раз на общем балконе, но что может сравниться с сексом на рабочем месте?

— Ну как работается? — усмехнулся Дима.

Настя уже повалилась на седушку. Она разглаживала волосы руками, приводила топик и юбку в порядок.

— Уже лучше, — она расплылась в сытой улыбке.

— А будет ещё лучше! — он погладил её по подбородку. — Вот заработаешь денег, поедем на море, — Дима подмигнул.

— На двоих не хватит, наверное, — она с тревогой искала в глазах любимого хоть каплю понимания. — Ты бы тоже мог поработать.

— Так я уже и поработал. Вот смотри - пот, — он смахнул испарину со лба. — Тебя ведь должен кто-то морально поддерживать. И физически, — он выгнул бровь. — Что бы ты без меня делала, а? — потрепал её по щеке.

— Да уж, — Настя вздохнула, поднимаясь с седушки. — Без тебя — никуда!

Ей не хотелось ссориться, да и что толку? Диме плевать, поедут они на море этим летом или нет. Через три дня она получит пятьсот долларов. Потом, может быть, ещё что-нибудь предложат. Так ведь часто бывает: одно цепляется за другое. Не берут без опыта, но первый опыт даёт толчок карьере.

«Толчок, карьере, — Настя усмехнулась, выходя из мужского туалета. — Вот уж точно: первый опыт на толчке».

Усталая, но довольная, она возвращалась к рабочему месту, где улыбки и флирт на пару дней стали её основным козырем в достижении заветной цели.

ЗДЕСЬ БУДЕТ ОПУБЛИКОВАНО ПРОДОЛЖЕНИЕ