Операция по инвертированию проходит в три этапа. Сначала хирург делает разрез под мошонкой и вставляет специальный расширитель в виде стержня, который со временем подвинет мягкие ткани, освободит место для будущего влагалища. С этого момента подросток (инвертирование, как правило, совершают в раннем возрасте, чтобы не травмировать психику) мочится сидя, как все девушки. Мочеиспускательный канал выводится наружу под мошонкой, пенис продолжает выполнять функцию осеменения. На данном этапе юноша может, например, одновременно писать и эякулировать. Нередки случаи, когда любопытные инверты совершают одновременную дефекацию, мочеиспускание и эякуляцию, видимо, руководствуясь желанием изучить новые возможности тела.

Вторая часть операции проводится через год под общим наркозом. Пенис с мошонкой аккуратно разрезают, выворачивают наизнанку и вставляют в подготовленную пазуху так, чтобы крайняя плоть находилась у самого дна новообразованного влагалища. Следующие три года проходят под наблюдением уролога. Инверт учится мастурбировать, достигать максимальной эрекции, направленной внутрь. В этот период происходит психологическое перестроение сознания на пассивную роль в половом акте. Около тридцати процентов инвертов меняют ориентацию, половина становится би, и лишь двадцать остаются гетеросексуалами в отношениях.

Третья часть операции является необязательной и имеет смысл лишь в том случае, если инверт пожелает в будущем кормить ребёнка грудью. Клетки молочных желез, предоставленные женщинами донорами, вживляются под соски. Со временем клетки разрастаются, вызывают рост мягких тканей на груди.

К восемнадцати годам инвертирование считается успешным, если у юноши сформировалась привычка личной гигиены, произошло полное принятие пассивной роли в сексе.

###

С Дэнис мы познакомились возле бассейна. Она грелся в вечерних лучах заходящего солнца, потягивая коктейль через трубочку.

— Смотри, какая задница! — шепнул Гриня, пожирая глазами оголённые ягодицы.

Там было, на что посмотреть: молодое накачанное тело выделялось мягким округлым задом и полным отсутствием гениталий под розовыми плавками-стрингами с завязочками.

— Инверт, — ухмыльнулся я.

— Ага! — Гриня довольно потирал руки. — Интересно, как его зовут?

— Иди спроси.

— А вот пойду и спрошу! — Гриня сделал вид, что принимает вызов.

— Никуда ты не пойдёшь.

— Почему? — он как будто обиделся.

— Потому что ты — сцыкло, — мне всегда нравилось приоткрыть завесу суровой правды. Такой уж он человек, Гриня. Трепло, одним словом.

— А сам не сцыкло? — обиделся он.

— Я — нет, — всё это время я делал вид, что внимательно читаю книжку на электронной читалке.

— Так иди спроси тогда, — Гриня ухмыляется, месть огоньком сверкает в чёрных глазах. Я наконец отрываюсь от чтения, понимая, что попал в ловушку. Сейчас, чем дольше я буду затягивать время, тем больше презрения со стороны Грини ожидает меня.

Резким движением встаю с лежака, с хрустом выпрямляю спину, кладу читалку экраном вниз, твёрдым шагом иду по кромке бассейна, представляя, как сейчас меня пошлют на три буквы с моей-то комплекцией.

Подхожу к красавчику, он лежит в солнцезащитных очках, лобок у него гладенький под натянутой тканью плавок, мышцы пресса играют даже в расслабленном состоянии.

— Извините, — откашливаюсь. — Мы с другом хотели бы пригласить вас поужинать с нами, чтобы познакомиться поближе.

Он молчит, видимо, спит. Слегка ведёт головой, видимо, злится. На голове у него короткий ёжик, тонкие губы напряжены. Сейчас бронзовый исполин презрительно поморщится и вежливо укажет на несостоятельность моих желаний.

— Ничего оригинальнее не мог придумать? — его голос звучит устало. Представляю, как к нему по десять раз на день подходят с подобными предложениями «познакомиться поближе».

Я вздыхаю, улыбаясь.

— Вся моя фантазия уходит в книги. В жизни я обычный зануда. Извините, что побеспокоил, — разворачиваюсь, делаю шаг в сторону Грини.

— Вы пишете книги? — красавчик останавливает меня вопросом в спину. Кажется, в его голосе проснулся интерес.

— Да, — разворачиваюсь, бросаю доброжелательный взгляд на обворожительное тело инверта.

— Вы Макс Левандовски? — парень неожиданно подскакивает с лежака и предстаёт передо мной во всей красе. — Неужели, это вы? — он растягивается в улыбке на тридцать две жемчужины.

— Да, это я, — я смущён. Меня никто не знает и не должен знать, таков великий замысел. Какая-то информация всё-таки просочилась в прессу.

— Буду рад с вами познакомиться, — щебечет парень. — Меня зовут Дэнис — с ударением на первый слог, если вам так интереснее.

Мне? Интереснее? Называть инверта женским именем, чтобы подчеркнуть интерес, — хорошенькое начало для знакомства.

— Очень приятно, — протягиваю руку. — Меня вы уже знаете. Моего друга зовут Гриня. Если вы не против, давайте поужинаем сегодня вместе.

— Почту за честь, — внезапно манеры молодого сексапильного инверта приятно удивляют.

###

На ужин Дэнис пришёл в короткой обтягивающей юбке, чулках, белой блузке с рюшами. Его партнёр на отдыхе переключился на двух барышень- лесбиянок. Поэтому за столом мы сидели втроём: я, Дэнис и Гриня. Шум морских волн, тёплый бриз и красное вино сделали своё дело. Скоро мы сидели пьяные от смеха, сытной еды, в предвкушении более близкого знакомства в номере. Дэнис влюблёнными глазами смотрел на меня весь вечер, внимая каждому слову, очаровательно улыбаясь.

— Вы вдвоём приехали? — спросил он невзначай, имея ввиду скорее наши отношения, чем наличие у нас девушек.

Я усмехнулся:

— Да, мы би. У нас есть девушка, одна на двоих, но в этот раз она не смогла поехать.

— И вы решили снять инверта, — закончил за меня Дэнис, улыбаясь.

— Нет, таких планов у нас не было, — растягиваюсь в ответной улыбке. — Знакомиться на отдыхе всегда проще.

— Это точно! — подхватывает Дэнис, заливаясь смехом. — Никогда не знаешь, есть там член или нету уже. А здесь всё на виду!

Мы переглядываемся с Гриней и тоже смеёмся, как ненормальные.

— Да уж! — вспоминаю я. — С инвертами, наверное, чаще всего на отдыхе и знакомятся.

Дэнис хохочет, раскрасневшийся, он выглядит изумительно.

— Знаете, что я иногда делаю? — сквозь слёзы смеха спрашивает он.

Мы вопросительно пялимся на него.

— Подкладываю искусственный член и яички в плавки, чтобы меня оставили в покое!

Теперь мы с Гриней взрываемся одновременно от смеха. Такое легко представить: красавчик-инверт Дэнис притворяется брутальным самцом.

— Но и это не помогает, — Дэнис переходит на всхлипы, смех становится обрывистым, как лай собаки.

Мы с Гриней вновь таращимся в изумлении на Дэниса.

— С закладом в плавках меня клеят и бабы и инверты! — он готов лопнуть от смеха.

Мы тоже сыпемся, как горох, со стульев, всё-таки две бутылки вина на троих оказывают чудодейственное влияние.

Уходим из ресторана под счастливые улыбки смуглых официантов. Такой весёлой компании у них давно не было.

###

Дэнис — тугой, как барабан. Его стояк ничто, по сравнению с моим. Кажется, что вбиваешь член в камень. Пришлось хорошенько смазать его инвертированный член. Я долблю парня в имитацию влагалища, он стонет, как сучка. Понятно, что ему нравится глубоко и быстро, непонятно только, когда он кончает. Кажется, его член-влагалище постоянно напрягается, как будто обсасывает тебя энергичными сокращениями.

— Ты специально оттягиваешь оргазм? — прихожу к выводу. Я читал про такое, но не думал, что встречусь с ненасытным инвертом.

— Да! — Дэнис смеётся, виляя задом. Оказывается, он весь вечер ходил без трусиков. Щель у него гладко выбрита, ничем не отличается от женской. Даже полоска жёстких волос, разложенная на лобке ёлочкой, умиляет девичьей аккуратностью. Я глажу сильные стройные ноги в чулках, стягиваю чёрную юбку-стрейч на попу, вновь задираю её, обнажая две доли горячего сочного влагалища, где колом торчит внутрь инвертированный член.

— Так дело не пойдёт! — звонко шлёпаю мягкий зад. — Я хочу, чтобы ты кончила Дэнис!

Коварно улыбаюсь. Кажется, я знаю, как добить эту суку: насаживаю Дэнис на член, она наездницей садится сверху. Гриня пристраивается сверху, подсовывая нам член для двустороннего минета. Дэнис сосёт ствол, я потягиваю яички. Отрываюсь на секунду:

— Гриня, засади этой суке в зад, чтобы она расслабилась наконец.

— Что? — возмущается Дэнис. — Мы так не договаривались! — откуда только у неё столько манерности в голосе. Весь вечер сидела паинькой, по-мужски развалив ляжки на стуле. Волосы подмышками специально не выбривает, чтобы выглядеть брутально. А сама вон как сладко щебечет.

Гриня вгоняет застывший свинец в задний проход Дэнис, и это всё меняет. Её эрекция сразу опадает. Дэнис не может напрячь член, теперь каждый раз, когда она сжимает кольцо сфинктера, она натыкается на член Грини. Тот сношает девочку по-королевски: медленно уходит в отрыв. Я занимаюсь имитацией влагалища. Наконец-то она не сможет устоять перед желанием партнёра.

— А-а! — постанывает Дэнис, глубже насаживаясь на мой член.

— Вот так, Дэнис! — вставляю ей средний палец в рот. Третий член здесь явно не помешал бы.

Разгоняюсь, затрахивая нежное хлюпающее влагалище инверта в мыло. Он кончает сладкими стонами, разливается жеманными взглядами в бутерброде. Гриня следует за ним, охваченный страстью анального секса. Я остаюсь последним. Всё время, предоставленное мне, я наконец посвящаю мягкому женскому сексу, к которому привык. Дэнис хлюпает спермой, он лежит, распластавшись у меня на груди, выжидательно постанывает.

Хватаю его за задницу, выколачивая остатки воли.

— Кончи в меня, пожалуйста, — просит Дэнис, губами касаясь мочки моего уха. Он вываливает язычок, и я взрываюсь хлёсткими струями, которые моментально наполняют член Дэнис, смешиваются с его спермой, горячей смазкой стекают по стволу на яйца и лобок.

Дэнис нежно целует меня. Взгляд у него счастливый-задумчивый.

— Как ты меня раскусил? — спрашивает он.

— Как только твою попу у бассейна увидел, сразу понял, что ты за штучка!

— Я? — Дэнис изумлённо улыбается. — Да я вообще сегодня в первый раз в попу дала.

Гриня молчит, не встревая в наш разговор. Чувствую его язык, слизывающий нашу с Дэнис сперму с моей мошонки. Щекотно.

— Почему инверты так боятся за свою попу? — усмехаюсь, поигрывая поцелуйчиками с носом и губами Дэнис.

— Мы ведь не геи, — фыркает Дэнис.

— Женщины тоже не геи.

— В попу — не комильфо, — ставит точку Дэнис в нашем извечном споре.